Чемпионат

Юра кинулся к холёному кавказцу, но был схвачен всё теми же крепкими ребятами. Юрино лицо налилось кровью, он рвался и пихался, пытаясь добраться до самодовольного Гамзата.

– Что вы с ними сделали?!
– просипел Бобров.

– Что же ты так волнуешься? Всё в порядке с ними. Пока…

– Убью! – Юра не помнил себя от гнева и волнения за родителей.

– Это уже совсем ты загнул, - Гамзат Рафусаилович отечески улыбался, снисходительно относясь к беснованиям «сынка». – Всего-то тебе нужно подписаться под контрактиком и все будут довольны.

– Отпустите, - Юрий успокоился, и глаза его горели ровным холодным огнём. «Ладно, ладно… сквитаемся позже». – Что за контракт?

Откуда-то вдруг появилась папка листов. Бобров стал читать. Оказалось, что гор-то никаких и нет. Собственно, они знали, что и бесплатно он готов играть сейчас, но для порядка была прописана и зарплата, и премиальные. Но, главное, он на целый год лишался права посещать Москву! То есть, слова этого нечистого на руку Гамзата про тренировки в Москве оказались не просто враньём, а перевёрнутой правдой. «Великая дивизия» играла в первой лиге. Лигу должны были упразднить со следующего сезона, формируя единую десятку команд, которая бы приняла участия в розыгрыше путёвок на Мировое Первенство. Вот «Великая дивизия» и рвалась всеми силами наверх, а для обеления своих различного рода деяний на этом поприще, нужна была светлая и непорочная звезда. Видимо, Бобров подошёл на эту роль, раз за него так взялись плотно. Никакие тренировки в Москве не проводились, и теперь Юра должен был теперь разрываться между городами.

После «мирных переговоров» он принялся названивать родителям (до этого у него был отобран телефон), и только удостоверившись, что у них всё в порядке побежал в раздевалку, надеясь отпроситься с игры. Мрачное настроение ватой путало ноги, а мысли уводило прочь от футбола.

Избежать игры не удалось, и он сумел отыграть матч. И, хотя был вял и несосредоточен, гол свой забил и ТУ выиграл. После матча он рванул домой. Была пятница, и мама где-то задерживалась, а вот отец как раз был дома. «Не хватает Леры» - подумалось Юре и он стал набирать её номер:

– Милая, привет… Да, да, выиграли… Да, забил…Послушай, нужно очень, чтобы ты приехала к нам. Прости, не могу за тобой заехать… Спасибо. Жду, - он перешёл в комнату родителей, где отец сидел за рабочим столом и что-то щёлкал в компьютере. – Пап, меня чурки подписали.

Отец повернулся на стуле:

– Давай как-то поподробнее. А то у меня масса предположений по этой фразе родилось, - он улыбнулся, поддерживая сына, почувствовав в нём серьёзные волнения.

– Схватили перед игрой, предложили контракт. Командочка из Череповца, но, как водится, кавказская. Завод же у Исмаилова теперь. Вот и завели себе игрушку. Причём, как я понял, с прицелом на тот самый Мировой Чемпионат. Предлагали денежек и условия. Я похихикал в ответ, что им очень не понравилось. А дальше их главный, такой холёный аксакал, обронил про вас с мамой. Я готов был убить его, так испугался за вас, - Юра, вновь переживая тот момент, раскраснелся и заблестел глазами. – Ну, и понятное дело, подписал это кабальный контракт. Теперь всё – прощай Лера, прощай учёба.

Отец сокрушённо покачала головой.

– Погоди, погоди сокрушаться. Университет и так загибается, вы уже больше самообразованием с Лерой занимаетесь. Или ты не заметил? Лера, думаю, с тобой хоть на край света (я её поддерживаю в этом, кстати), а мы уж тут продержимся. Да и недалеко же всё-таки Череповец (кстати, неплохой город, не смотря на заводы… по крайней мере, был), и игры наверняка тут будут. Кто-то же есть из Первой лиги в Московском регионе?

– Да есть вроде.

– Так что давай, тревогу с лица сбрось, ничего они нам пока не сделают. А дальше… дальше подумаем. И так всё неспокойно, так что береги нервную систему. Лере-то уже сказал?

– Сейчас приедет, скажу.

Причитаний никаких не было. Мама и Лера, как могли, поддерживали, и Юра был очень растроган от осознания, что его тылы крепки. Так же в нём окрепла неприязнь к его теперешним хозяевам.

– Я поеду с тобой, - Лера опустила огромно-печальные глаза.

– И что ты там будешь делать?

– А здесь я прямо загружена делами! Вот только по Ксении Ивановне и Владимиру Викторовичу буду скучать.

Юра пристально вглядывался в её лицо, пытаясь понять, о чём думает она в этот момент.

– Ну что ты меня разглядываешь вечно? Поцеловал бы лучше, - сказала его возлюбленная и сама выполнила своё же пожелание.

На следующий день они собирали вещи – микроавтобус должен был приехать вечером. А осень, тем временем, шелестела по подоконнику частыми каплями, заставляя вздрагивать прилипшие оранжевые листья.

***

Первый выигрыш в сезоне даровал игрокам два дня выходных, а Боброву и все пять – у него оказалось растяжение задней поверхности бедра. Лечилось это быстро, но моральное право отдохнуть побольше других после столь блистательно проведённой игры он имел полное.

И Юра решил махнуть к родителям. Жили они не так уж и далеко – на своём любимом Алтае. Прямого лёта было всего-то часа три с небольшим до Горно-Алтайска, а потом на автомобиле ещё немного. Но вот государство-то было другое. И прямых рейсов не было уже лет пять – с тех пор, как Республика Алтай раздружилась с Московской. Поэтому последнее время Юра брал билет до Новосибирска – Сибирь контакты поддерживала – а потом на прокатном экранолёте шпарил до родителей. Они обосновались в Солоновке, что притулилась возле алтайских гор, вздыбливающиеся здесь небольшими и округлыми сопками.

Новосибирск был морозен и свеж. Бобров в очередной раз порадовался за этот город – дома были светлы, улицы просторны, а люди улыбались. Движение транспорта было плотным, но слаженным и организованным. В знакомой конторе он оформил аренду (как постоянному клиенту, ему подарили шлем в виде шапки ушанки) и погрузился в уже заправленный двухместный экранолёт «Степь-2».

Вариантов пути было два: кривой, по Оби и прямой вдоль дорог и по степи. Преимущество первого – только одно препятствие, где нужно было притормозить и включить дополнительную тягу (эта операция жрала много горючего), на остальном пути можно было вжаривать под триста километров в час. Второй путь был прямее и цивилизованнее, но вечные переезды, перекрёстки, да и просто наличие другого транспорта, не позволял сильно разгоняться. Юрий выбрал «речной».

Обь мутной ртутью отражала белые, уже зимние, облачка. Незамёрзшая стремнина покусывала всё ширящиеся закраины, а степь белым ковром лениво сползала к прозрачному льду. Юра летел на юг, низкое солнце, разбиваясь на тысячи осколков на заснеженной земле, слепило глаза. Проскочив пограничную заставу без проблем, он вскоре пролетел под двумя Барнаульскими мостами. Середина пути была пройдена и через час-полтора, он должен был быть на месте. Левый берег маячил неуступчивой тайгой, когда навигатор пропищал о приближении к устье Песчаной – здесь предстоял резкий поворот. Дальше степь гладким столом расстилась без лесных промежутков, поэтому можно было гнать напрямки. Но Юра предпочёл более интересный и извилистый путь по замёрзшей уже реке – время позволяло, а езда не утомляла, а, наоборот, позволяла отвлечься от нелёгких дум.

На горизонте замаячили белоснежные сопки, стремительно увеличивающиеся в размерах по мере приближения. Скоро Юра свернул с русла реки и, с рёвом преодолев береговой обрыв, оказался возле домика с довольно большим участком, обнесённым плетёным заборчиком. На шум двигателя из дома вышла мама.

– Юрка! – она легко, не смотря на свои годы, сбежала по ступенькам крыльца и бросилась обнимать сына, вылезшего из своего транспорта.

– Здравствуй, Мам! – он подставил свою небритую щёку. – А где отец?