Чёрная Дань

Прошло ещё с полчаса, прежде чем свет в маленьком окошке под потолком померк. Издали донёсся вой, а затем, уже ближе, собачий лай.

Ратег приступил к выполнению плана так резко, что Руслан и сам оказался застигнут врасплох. Он схватил его за ворот, дёрнул, поднимая со стула и одновременно вставая сам, и приложил лезвие к его шее.

Чернявый потянул руки к автомату, однако Ратег остановил его:

– Не двигайся! Или я вскрою ему глотку.

Чернявый замер. Вой за окном и ответный лай усилились.

– Не вовремя ты это затеял, старик, – сказал Чернявый.

Глава 12. Анастасия

Когда Чернявый пришёл за Настей, она была уверена, что он отведёт её в камеру пыток. Также среди предполагаемых вариантов значились комната для допросов, тёмная, сырая и без окон; и казарма, где дюжина Чернявых изобьют и изнасилуют её.

Поэтому она сильно удивилась, оказавшись в медпункте.

Это была маленькая постройка на три или четыре помещения из белого кирпича. Надо отметить, на базе у Чернявых здания были не только убогие, но и самые разномастные. От каменных домов и железных ангаров до покосившихся деревянных сараев. Однако объединяло всё эти постройки одно – неприглядность и серость.

Настя поняла, что это медкабинет, лишь когда её завели внутрь и она увидела двух докторов. Или доктора и медбрата. Они сидели за письменным столом друг напротив друга и разговаривали. Оба были одеты в некогда белые, однако теперь пожелтевшие от старости халаты. Тот что сидел справа был зрелого возраста, пожалуй, ровесник отца Насти – тому было сорок лет. Второй же был противным дряхлым стариком с седыми волосами, клочьями свисавшими с лысеющего черепа и мешками под глазами. Увидев Настю, он улыбнулся, показав три или четыре жёлтых зуба.

– Ах, вот и наша принцесса, – сказал он, – Ну присаживайся, дорогая.

Настя не отреагировала. Честно говоря, до неё даже не сразу дошло, что обращаются к ней. Поэтому Чернявый, что привёл Настю, насильно усадил её на стул перед доктором.

– Спасибо, Айвор, – проскрипел старик, – Ты можешь подождать за дверью. Но далеко не уходи. И попроси кого-нибудь позвать Фейму. Благодарю.

Чернявый молча вышел за дверь.

– Значит женщины среди вас всё-таки есть? – сказала Настя, сама толком не понимая, почему это говорит.

– Что, родная? – переспросил старикашка, – Ах, ну да, разумеется, у нас есть женщины. А ты как думала?

– А я думала, что вы имеете друг друга, как в тюрьме.

Старик надул губы, погрозил Насте пальцем и поцокал языком.

– Весьма грубо с твоей стороны. А с виду ты вроде милая девочка.

– А с вашей стороны весьма мило было похитить меня и моих друзей и привезти в эту дыру. А с виду вы вроде бы нормальные подонки.

– Попридержи-ка свой язык, девочка. Имей уважение к старшим.

– Да, разумеется, – сказала Настя, – Само собой, мне следует уважать вас за то, что вы седой, беззубый, старый пень.

Старик явно пришёл в ярость – это видно было по его поджавшимся губам и рукам, которые стали теребить попавшийся им лист бумаги. Его напарник, который до этого не сказал ни слова, вдруг расхохотался.

– А она здорово умеет играть на нервах, а Барн? – сказал он.

– Не вижу в этом ничего смешного, Кунд, – сказал старик, после чего опять обратился к Насте:

– Советую тебе быть сдержаннее, милочка. Не стоит меня злить.

После этого оба врача умолкли. Настю это насторожило.

– И что дальше? – спросила она, – Вы не будете меня осматривать? Для чего меня вообще сюда привели?

– Осматривать тебя нет надобности, – сказал Барн, – А процедура, которую нам необходимо провести, требует помощи медсестры. Её мы и ждём.

И он опять замолчал.

– И что же это за процедура? – спросила Настя требовательным тоном, – Что вы собираетесь со мной сделать?

– Ничего такого, после чего ты не сможешь оклематься. Не волнуйся, больно не будет. Мы вколем тебе морфий.

– Я не хочу морфий.

– Никто тебя об этом не спрашивает.

Настя вскочила на ноги и завопила:

– Вы что сдурели здесь? Что вам от меня надо?

– Ну всё, пигалица, ты меня достала, – сказал Барн, – Кунд, держи её.

Кунд встал, схватил Настю за плечи и усадил обратно на стул. Тем временем Барн достал из стола ампулу со шприцом. Зарядил шприц содержимым ампулы и приготовился сделать инъекцию. Настя завертелась изо всех сил, пытаясь вырваться из рук Кунда. Однако он был сильным мужчиной, а она – хрупкой девушкой. Даже с развязанными руками она бы мало что смогла сделать. Она так сильно вертелась, что даже не увидела, как игла втыкается в её руку, лишь почувствовала.

Препарат подействовал почти мгновенно. На тело навалилась слабость, мышцы отказали, голова стала тяжёлой, как гиря. Против воли она развалилась на стуле, как тряпичная кукла. Помимо того, что Настя потеряла контроль над телом, помутился и её разум. Мысли стали беспорядочными, зрение – мутным, а звуки – такими, будто раздавались в тоннеле.

Настя осознала, что её переместили в другое помещение, только когда она оказалась в лежачем положении. Над ней навис прожектор, и она зажмурилась.

Из-за наркотика Настя не могла даже приподнять руку, и это приводило в отчаяние. Она понимала, что раз её накололи, то собираются сделать с ней то, на что она добровольно не согласилась бы. Настя открыла рот в беззвучном крике, а из глаз потекли слёзы.

На мгновение в поле зрения возникло женское лицо, наполовину прикрытое маской, с убранными волосами. Должно быть, это была та самая Фейма.

– Что вы собираетесь со мной сделать? – выдавила Настя. Далось ей это с трудом – голосовые связки почти не подчинялись ей.

– Не переживай, девочка, – сказала медсестра, поглаживая Настю по руке, – Мы всего лишь избавим тебя от ненужного бремени. Ты ведь и сама была ему не рада, так ведь?

Несмотря на столь расплывчатую формулировку, до Насти дошёл смысл сказанного. И она ужаснулась.

– Вы хотите сделать мне аборт?

– Да, деточка. Нам нужен твой малыш. А тебе нет, так ведь? Ты же не хотела рожать?

Да, с одной стороны, Фейма была права. Настя не собиралась рожать в столь раннем возрасте. Эту беременность следовало считать неудачей. И, пожалуй, сутки назад она бы и сама рада была избавиться от ребёнка.