Черная маркиза

— Пустозвон! — облегчённо фыркнула Жаклин и поднялась, передёрнув плечами. Вот теперь перед нею был истинный Дидье Бланшар, сорвиголова и болтун. — Что с тебя взять? Прощу, если ты так этого хочешь. Только не говори мне больше ничего! Я не переночую!

Дидье молча улыбнулся.

Распахнув дверь, Жаклин выскользнула в ночь, даже не оглянувшись на него.

Зря она всегда так боялась признаться ему. Он не станет донимать ни её, ни дочь. Какой из него отец? Он же сам просто большой ребёнок!

Подумав так, Жаклин облегчённо улыбнулась и свистнула слуге.

Дидье запер за ней дверь, вернулся к камину и снова сел прямо на пол, запустив руки в волосы и упершись локтями в колени.

Жаклин и не представляла, как больно ранила его, и слава Богу — она бы наверняка расстроилась. Она ведь была доброй, Жаклин Делорм, — рассеянно подумал Дидье.

И умной.

Это хорошо, что их дочка уродилась в неё.

Ивонна.

Какое красивое имя.

Он опять лёг на спину и оцепенело уставился в тёмный потолок.

* * *

Тиш Ламберт вернулась в свой трактир через неделю. Дидье как раз колол дрова на заднем дворе, когда услышал визгливый лай любимой собачонки Тиш, женский смех и голоса. Сердце у него ёкнуло, и за считанные мгновения он оказался у парадного входа.

Дядюшка Андре, пожилой мулат — кучер Тиш — кряхтя, уже тащил в дом её сундук. Тиш стояла возле кареты, вертя в руках новую яркую шляпку, и оживлённо болтала с кухаркой Сарой. Почувствовав напряжённый взгляд Дидье, она обернулась, сияя улыбкой, но тут же её тонкие брови недоумённо взлетели вверх, а серые глаза округлились.

Дидье тоже удивлённо моргнул. А потом сообразил, что выскочил к крыльцу, как был — с топором в руке, в расстёгнутой до пояса рубахе. Спохватившись, он уронил топор наземь и смущённо почесал в затылке.

Тиш ещё мгновение ошеломлённо смотрела на него, а потом громко рассмеялась, тряхнув кудрями.

— Я даже испугалась тебя, Дидье Бланшар, — нараспев проговорила она сквозь смех и торопливо подбежала к нему — такая красивая в своём лиловом шёлковом платье, с копной непослушных кудрей и с чарующей улыбкой.

Прерывисто дыша, она положила ладонь на его голую грудь под распахнутой рубахой, и его сердце сначала болезненно повернулось под этой узкой прохладной ладонью, а потом отчаянно заколотилось.

Мечтательно улыбаясь, Тиш мягко промолвила:

— Я скучала по тебе, Дидье.

Утопая в её огромных глазах, он только и смог выдохнуть:

— Я тоже.

— Мастер Дидье! — ворчливо окликнул его сзади запыхавшийся кучер. — Эти ящики уж больно тяжёлые!

Рассмеявшись, Дидье шагнул к карете.

— Ты что, скупила половину припасов Порт-Ройяла, Маркиза? — весело осведомился он, выхватывая ящик из рук старика.

— Нет, только четверть! — задорно отозвалась Тиш, постукивая веером по ладони. — И скоро сюда привезут клавесин!

— Palsambleu! — чертыхнулся Дидье, и она вновь ликующе засмеялась.

Право, у неё было всё, о чём только могла мечтать любая женщина — красивый и уютный дом, который она украсила по своему вкусу, трактир, где она хозяйничала по своему разумению, бальные залы Порт-Ройяла, где она царила по праву.

И Дидье Бланшар в постели.

Тиш томно вздохнула, глядя, как Дидье легко вскидывает на плечо очередной ящик.

Всё внутри у неё сладко замерло, когда она подумала о предстоявшей ночи. Да какая там ночь! Они улягутся в постель ещё засветло… нет, прямо сейчас!

О да, она скучала. Ещё как!

Тиш повторила это, лукаво посматривая на Дидье сквозь пряди спутанных чёрных волос, вытянувшись нагишом на огромной кровати под балдахином, специально для неё доставленной из Франции.

Тиш Ламберт любила удобства абсолютно во всём.

Согнув длинную гладкую ногу, она игриво провела маленькой ступнёй по бедру Дидье, молча лежавшего рядом. Они уже утолили первый голод и могли позволить себе немного отдохнуть, прежде чем снова сплестись в объятиях. Её немного беспокоило то, что Дидье молчал, а не рассказывал оживлённо, как всегда, о событиях, произошедших в её отсутствие, не смешил её забавными байками о постояльцах и соседях, не напевал ей на ушко колыбельную, заменяя самые невинные словечки самыми солёными.

Не тормошил, не гладил, не наматывал на пальцы её кудри, не целовал…

Что это с ним такое?

— Дидье-е… — капризно протянула она, перекатываясь вплотную к нему, и потёрлась об его крепкое плечо головой, как ластящаяся кошка, жадно ловя ноздрями запах его разгорячённого тела. — Почему ты всё время молчишь?

— Думаю, — отозвался он спокойно.

— О, вот как! — Она тихонько засмеялась. — Зачем? То есть я хотела сказать — о чём?

Слабая усмешка тронула губы Дидье.

И правда — зачем?

Вот она лежит рядом с ним — женщина, которую он любит столько лет. Только что она кричала от наслаждения и билась в его руках, обвивая его бёдра своими стройными ногами и царапая ему спину в последнем содрогании. Она будет принадлежать ему всю ночь напролёт, пока первые лучи солнца не заглянут в окно. А потом, разомлевшая и умиротворённая, крепко заснёт, не выпуская его из объятий.

Чего же ещё ты хочешь от неё, Дидье Бланшар?

Любви.

Господь Вседержитель, как же он хотел её любви…

— Я люблю тебя, Тиш, — с болью выдохнул он.

— О, вот как? — Она засмеялась, довольная. Ничего не случилось. Он по-прежнему принадлежит только ей. — Это новость!

— И я хочу, чтоб ты любила меня. Чтобы ты была только моей, — с силой сказал он, усаживаясь на постели и не сводя с женщины напряжённого взгляда.

Вот это действительно было новостью! За четыре с лишним года их плотской связи такие слова маркиза Ламберт услышала от него впервые.