Чернота

Дыхание сбилось, а в интонации появилась горечь.

— Но я предал всё, во что верил. Предал и, всегда выбирая путь к свету, оказался во тьме. Мне казалось, что зло — повсюду, и я должен бороться с ним любой ценой, не замечая, как сам стал тем самым злом, порождающим боль и страдания.

Рейн вздохнул и обернулся к Альме, заглядывая в глаза девушки.

— В этом мире нет ни абсолютного света, ни абсолютного мрака. Есть лишь неверные выборы, за которые нужно держать ответ. Это то, во что я верю.

— Ты не может быть ответственным за то, что творил в тебе ангелоид.

— Я сам допустил его в своё тело., — возразил Рейн. — Я пользовался этой силой. Она свела меня с ума и заставила обратить свой меч против невинных. Я даже взрастил учеников из безумцев, а может — безумцев из учеников, так что ужасы, которые я творил, скорее всего живы и по сей дей — в них. А ведь были и те, кто называл себя моим другом и пытался остановить. Но я никого не был способен услышать. После того проклятого пересмешника и копья с мёртвой магией, когда я вспомнил о том, кем был — я думал, как мне ужиться с тем, кого я ненавижу больше всего — с самим собой.

— И какой ответ ты нашёл? — спросила Альма.

— Я нашёл его благодаря тебе. Ты не знала, какое чудовище попало к вам в группу, но я помню твой голос. Ты говорила, что всё скоро пройдёт. А я понимал — что ничего не пройдёт. Я не верну тех, кого убил Гильгамеш. Но сдаваться бессмысленно — я всё равно вернусь сюда снова, сколько бы не умирал. С каждым этажом я всё больше понимаю, что на самом деле тогда сотворил. Духовный ресурс… я разрушал души, Альма, когда своим больным разумом видел в них зло.

— Минор-ами… Ты стал тем, кого ненавидел.

Рейн едва заметно кивнул. Горло будто сжалось. Во рту пересохло.

— В таком случае, по этой логике, я просто должна исцелить больше, чем свести с ума? В этом есть смысл, — мрачно улыбнулась Альма. — Игра с ненулевой суммой — рационально

— И ты уже это делаешь. Ты всегда была одним из тех немногих якорей, что позволяли мне сохранять рассудок и не окунаться в бездну самобичевания с головой.

— Ты давно перестал быть Гильгамешем. Ты Рейн, стихийный рыцарь и танк нашей семьи. А я — чудовище прямо сейчас.

— Ты луч света в этом полным безысходности мире, Альма. С первого дня в Ордене ты несла только свет. Для меня честь быть с тобой в группе и называть себя твоим другом.

— Минор-ами… девушка осторожно подняла дрожащую руку, вокруг которой зажглось тёплое, не обжигающее пламя навыка духовного целителя. — Это навык. Тебе станет легче.

Тёплое сияние коснулось груди стихийного рыцаря, разделилось на крохотные ручейки омывающей силы, снимающей тревоги и заглушающей внутренний голос, твердящий, что такие как он не имеют право на снисхождение.

Он заслужил страдать. Он был чудовищем. Он не имеет права принимать помощь, — пронеслось у него в голове.

Энхе подошла ближе, кладя вторую руку ему на грудь. Рейн наклонился, чтобы почувствовать запах её волос, но вместо этого встретил вдруг её губы.

Ты не имеешь права чувствовать что либо, кроме раскаянья, — прозвучал внутренний голос. Рейн отстранился.

— Ещё… — одними губами вывела Альма со сбившимся дыханием. Её и без того жёлтые глаза налились янтарём, в них буквально проскакивали искры. Едва заметные жёлтые огоньки зажглись на кончиках её белоснежных волос и тонкой сетью янтарных трещин на коже — промелькнули и скрылись, будто их не было.

— Хаос… Это всё откат… — Воскликнул Рейн, отпрянув на шаг.

— Как и пустота, хаос просто управляет эмоциями, а не душой. У меня самая высокая воля, осознанность и духовный ресурс в рейде. Забыл, что я не нормальна? — голос девушки сорвался на шепот, глаза наполнились слезами, а руки вспыхнули ярче, вливая ману. — Кто я, Рейн? Почему меня не выдерживают зеркала? Почему терминал дал мне эти способности? Почему в каждом втором терминале у меня аномалия, почему…

— Ты — лучшее, что случалось с нашим безумным Орденом, — прервал её Рейн и крепко прижал девушку к себе, будто единственный лучик надежды, пробивавшийся через мрак.

Возразить ей не дал новый поцелуй Рейна, гораздо более страстный и требовательный, чем предыдущий.

— Земля Аномалий. Ты зря не боялся идти в эти земли. Ты был слишком жадным и спустился слишком глубоко. Ты знаешь, кого рейд разбудил во мраке Стены… Мёртвые Мечты. — произнёс Хантер, со странной улыбкой глядя в огонь.

В костре треснуло тлеющее полено. Вверх понёсся сноп ярких искр, высвечивая образ другой неприкаянной души. На останках кирпичной стены с колючей проволокой сидела Эстель, глядя в одну точку перед собой.

— Железные воины, — тихо повторила она. — Щёлк-щёлк. Надвигается шум. Много шума…

— Кот, ты тоже это слышишь? — насторожился Элейс, вслушиваясь в потревоженную тишину вокруг лагеря.

— Грохот? По времени рановато, — задумался он.

— Что-то знакомое, — задумался ритуалист. — Я конечно не сенсор и не хранитель, но блин, точно слышал уже что-то такое. Механизмы… я точно уже слышал подобное раньше, но где?..

Проходчики замерли прислушиваясь.

— Мех… Наверное, надо предупредить Арка. Мало ли, — решил Кот.

Элейс настороженно кивнул. Его сигнальные сигилы магии крови, выведенные новой, подаренной системой артефактной ручкой, молчали. Враг не определялся магией крови.

Кот развернулся было в сторону лагеря, к дому где остановился лидер Ордена, но в этот момент над лагерем прозвучал громкий крик Эстель:

— ИОНИТЫ! ТРЕВОГА!! ИОНИТЫ ИДУТ!!!

22. Иониты, которых еще не видели

Несмотря на прекрасную ночь, пробуждение было ожидаемо неприятным.

Странности в поведении Эстель, как и то, что когда я ложился, вместо неё была Софья, не помешали ей услышать приближение противника к лагерю. Так что врасплох враг нас не застал.

Но это было одной из немногих хороших новостей за сегодня.

Наспех надевая защитную экипировку, я вылетел из выращенного дома на свалку.

В лицо дохнуло запахом пыли, железа и химии.

Шум я вскоре услышал и сам. Гул шёл со стороны трёх врат, расположенных рядом. Хорошо, значит нападение будет только с одной стороны лагеря.