#черные_дельфины
Шрифт:
– Уже второй человек, связанный с этим делом! – воскликнула Инга.
– Это в голове не укладывается, чтобы при такой дурацкой фамилии всё так мрачно кончилось. – Дэн сокрушённо покачал головой.
– Что за глупости!
– Нет, ну правда! Роковые самоубийства, любовные трагедии идут только людям с возвышенными именами: Каренина, Бовари… у Джульетты как фамилия была? Капулетти? Тоже вариант. А Щекотко? С такой фамилией только со склада стройматериалы таскать.
– Она говорила что-то, пока ты её стриг?
– Не особо. Да я знал её совсем недолго, не больше года.
– Года?! – ахнула Инга. Они столько возились с этим расследованием,
– Ну да.
– Расскажи мне, какая она была?
– Такая, знаешь, тетя-завуч: начёс, костюм, золотые украшения. Сказала, что хочет изменить имидж. Ха! Можно подумать, у неё был имидж! Небось узнала, что муж ходит налево, вот и спохватилась. Типичная история: все они тут же садятся на диету, бегут в спортзал, маникюр-педикюр, стилист, курсы оральных техник, а поезд давно ту-ту!
Эти две смерти наверняка связаны!
– В каком настроении она была в последнее время?
– Да она уже месяца три как перестала ко мне ходить.
– Как она покончила с собой? Тоже повесилась?
– Нет, кажется, выбросилась из окна. Но я не помню точно.
– А Вика была с ней хорошо знакома?
– Вроде бы они дружили. Хочешь, загляни ко мне в пятницу, Вика приедет на стрижку, сама у неё и спросишь. – Дэн отошел, придирчиво осмотрел Ингу. – В общем, я тут закончил, ты сегодня так вертелась, не обессудь, что вышло, то вышло.
Инга взглянула в зеркало.
– Идеально, спасибо! Но снимать сегодня не будем.
От мелкого дождя с порывистым ветром зонт не спасал. Он изгибался, выворачивался наизнанку. А морось летела со всех сторон. Инга шла по узкому тротуару, то и дело уворачиваясь от брызг мчавшихся по Каланчёвке машин.
В особняке было сыро, пахло дешёвым кофе. Инга поднялась по узкой старой лестнице со стёртыми и многократно крашенными ступенями: турфирма, бюро переводов, ремонт айфонов. Нотариус. На небольшой площадке перед основательной дубовой дверью стоял автомат с шоколадками, рядом узкая скамейка. Эмма Эдуардовна всё в том же совсем не подходящем ей старушечьем кружевном платке, что и в день похорон. Она опиралась на Лизу и негромко выговаривала ей:
– Вот что он наделал! Бессовестный! Вот! Старая мать должна его хоронить и принимать его наследство! А по-божески следует наоборот!
Лиза отрешённо кивала, сгорбившись под тяжестью её руки. Заметив Ингу, обрадовалась.
– Здравствуй, милочка! – Эмма Эдуардовна подалась вперёд, Лиза расправила плечи.
– Здравствуйте!
Инга обняла Эмму Эдуардовну, Лиза охотно уступила ей своё место рядом с матерью. Помолчали.
– Я не поздно? – спросила Инга, чтобы чем-то заполнить тишину, до назначенного времени оставалось ещё десять минут.
– Вовсе нет, – покачала головой Лиза.
– А эта не явилась! – Эмма Эдуардовна развела руками, её железный локоть впился Инге в рёбра. – Что за Постникова такая? Хотела бы я на неё взглянуть!
Инга понимала, что если Постникова и придёт, то в самый последний момент: вряд ли она готова терпеть лишние вопросы и укоряющие взгляды близких покойного. Хотя если это молодая девица, то опоздает скорее из небрежности, чем из-за страха перед роднёй Штейна. Инга представила себе типичную модель из окружения Олега, составленную из тонких длинных жердей, как складная летняя мебель вроде той с яркими подошвами, которая несла чушь на поминках.
Нотариус
пригласил их в кабинет. Внутри было на удивление просторно: удобные кресла, качественные книжные шкафы. Сели за большой стол. Секретарь принесла чай. Пока Лиза размешивала для Эммы Эдуардовны сахар, в дверь постучали.– Можно?
В проёме показалась робкая, почти детская фигурка.
– Да-да, Ольга Вячеславовна, – пригласил Илья Петрович. – Мы как раз начинаем.
Эмма Эдуардовна возмущённо и показательно откашлялась. Инга перевела взгляд на вошедшую: ну да, та самая ревнивая влюблённая и уже состарившаяся девочка.
Значит, не Аня, Оля. Точно! Олег звал её Оленёнок – за изящность и пугливость.
В её движениях и сейчас было такое невероятно красивое сочетание дерзкого вызова и безумного смущения, что Инга невольно залюбовалась. Но она такая была явно одна: Лиза вытянулась и окаменела, как статуя, щеки Эммы Эдуардовны пылали, рука с чашкой была сжата в кулак и дрожала. Другую руку Лиза быстро взяла в свою и стала упреждающе и нервно поглаживать. Назревал скандал.
– Ну-с, все в сборе, – объявил Илья Петрович, – начнём. Позвольте огласить текст завещания:
«Я, Олег Аркадьевич Штейн, …года рождения, проживающий… настоящим завещанием делаю следующие распоряжения:
1. Из принадлежащего мне имущества:
…
садовый дом, находящийся в садовом товариществе…, а также земельный участок, на котором расположен этот дом с кадастровым номером…
денежный вклад с причитающимися процентами и компенсациями, хранящийся в филиале…
я завещаю Эмме Эдуардовне Штейн.
2. земельный участок, находящийся… с кадастровым номером…
автомашину марки…
денежный вклад с причитающимися процентами и компенсациями, хранящийся в филиале…
я завещаю Елизавете Николаевне Амосовой.
3. Авторские права на все мои произведения,
архив моих фоторабот,
компьютер производства…
фотокамеру марки…
Я завещаю Инге Александровне Беловой
4. Квартиру по адресу… я завещаю Ольге Вячеславовне Постниковой».
Постникова едва заметно, но как-то особенно кивнула, а Эмма Эдуардовна пробасила что-то невнятное и побледнела. Лиза быстро достала из кармана таблетку и положила в её беспомощно открытый рот. Илья Петрович продолжал читать:
«5. Содержание статьи 1149 ГК РФ мне нотариусом разъяснено.
6. Текст завещания записан нотариусом с моих слов и до его подписания прочитан мною лично в присутствии нотариуса.
7. Настоящее завещание составлено в двух экземплярах, каждый из которых собственноручно подписан завещателем. Один экземпляр завещания хранится в делах нотариуса города Москвы Вайскопфа И. П., а другой экземпляр выдаётся завещателю Олегу Аркадьевичу Штейну.
8. Подпись завещателя».
– Это что же? Квартира моего покойного мужа ей? Ей? – Эмма Эдуардовна тыкала кулаком в Постникову, пытаясь встать и всем телом наваливаясь на стол. – На каком основании? С какой стати?
Лиза жалобно просила:
– Мама, успокойся, мы добьёмся пересмотра, мы всё сделаем!
Илья Петрович невозмутимо произнес:
– Согласно статье 181 ГК РФ, вы можете оспорить завещание в течение одного – трёх лет на общих или специальных основаниях. Для этого необходимо обратиться с иском в суд. На данный момент я больше ничем не могу помочь.