Черные псы

Второй монстр завыл и, разверзнув пасть, бросился на Селиверстова, но десяток пуль раскроили ему лоб. Дима отскочил, и чудовище, налетев на Баскера, придавило его к земле.

Тот закричал от ужаса, но черный светящийся исполин был мертв.

– А где Марик?
– спросил Селиверстов.

* * *

Мы вылезли из люка, и в свете луны я увидела удаляющуюся в ивовых зарослях долговязую фигуру Васика.

Он выпустил своих ублюдков и уходит на болота!
– прошептала я. Быстрее!

Мы со своим садово-огородным инвентарем ринулись по следам олигофрена.

– Вон они, псы!
– закричал Кузнецов, увидев удаляющиеся к холмам зеленоватые пятна.

– Там люди!
– воскликнула я.
– Это Соловьев и его негодяи ведут Баскера. Скорее, скорее!

Васик, услышав нас, обернулся, его рожа расплылась в улыбке, и он поднял тощую руку с огромной клешневатой кистью.

Я с силой ударила его черепком лопаты, он упал и покатился по склону к болотам.

– Смотри, чудовища напали на них!
– Бельмов махал руками, указывая на холмы.
– Почему они не стреляют?

В этот момент раздался страшный - очевидно предсмертный - крик, затем автоматная очередь и два одиночных выстрела, и леденящий душу жуткий вой, перешедший в стон и оборвавшийся почти человеческим хрипом.

Мы уже были в ста метрах от столбов, нас скрывала затененная холмами долина.

В этот момент прозвучала вторая очередь, в которую влилось завывание, - и воцарилась тишина.

– А где Марик?
– послышался голос Селиверстова.

Мы, затаившись в траве, ждали.

– Он скатился под откос, - ответил Гарик, - шею сломал, наверно.

И тут в трех метрах от себя я увидела неподвижно лежащего человека в нелепой позе - голова под совершенно невозможным углом, скорчившаяся спина и приподнятые плечи.

Еще ближе, всего лишь в метре от меня, в траве блеснул какой-то металлический предмет, взяв его, я увидела крупнокалиберный пистолет, очевидно заряженный.

Это было весьма кстати.

– Почему пес кинулся на Вавилова?
– послышался сверху голос Селиверстова.

– Потому что я пролил вино на его рукав, - ответил Соловьев.

– Что за ерунда! Ты же говорил, что они сориентированы на Баскера?

– Вспомни, что я говорил за столом?.. Вы просто не поняли. Это вино катализатор злобы. Я добавил вещество, которое вызывает у этих собак устойчивую агрессию. Вы помните, я плеснул вино в лицо Аметистова. Так у него они отъели лицо и горло. А у Вавилова откусили руку.

– Пристрелил бы я тебя, когда бы не Тимофеев!
– прохрипел Селиверстов.

– Который заплатил столько денег, что на них...
– насмешливо начал Соловьев, но в этот момент послышался стон Баскера, и Соловьев поспешил к нему.

– Ах, этот ублюдок жив!
– сказал Селиверстов.
– Прекрасно!
– И он поднял "узи".

– Погоди, - остановил его Соловьев, - экспертиза покажет, что он умер от пулевых ранений.

– Верно, - согласился Дима, и в тот же момент Соловьев с силой толкнул его в грудь, и тот, не устояв на ногах, упал.

– Ах ты, чмо!
– Селиверстов одним легким движением вскочил на ноги и наставил на Соловьева "узи".
– Я не думаю, что Тимофеев будет сильно печалиться по поводу смерти в случайной перестрелке полоумного врачишки...

Страшная это была картина: на лужайке, залитой лунным светом, в тенях столбов, лежали трупы двух дьявольских порождений, а под ними - тела изуродованного Вавилова и Баскера с нелепо вывернутой рукой и плечом.

А над ними - в полосе лунного света - четкие силуэты двух мужчин, бледное лицо одного из которых было абсолютно спокойно, а у другого искажено яростью.

– Тем более ты убил Вавилова, - продолжал Селиверстов, - конечно, Тимофеев не будет плакать, но он не любит самовольных.

– Например, таких, как ты, - ответил Соловьев.

В этот момент я спустила курок. Грянул выстрел, Селивестров завертелся на месте, со стоном выронил "узи" и схватился за простреленное плечо. Лицо его побледнело как полотно, когда он увидел меня идущей вверх по склону с мариковским пистолетом в руке, а за мной - мой смехотворный конвой с ломом, кувалдой и вилами.

– Я не хотела убивать тебя, Дима, - произнесла я, выходя на гребень холма, - все-таки у нас с тобой было хорошее знакомство, не худшее в моей жизни.

– Ах ты, сука!..
– Селиверстов кусал от боли губы.
– Ты что же, мразь, делаешь?.. А тебе все равно.., конец.

Внезапно грянули два выстрела, и, Дима раскинув руки, рухнул на труп громадного пса, и мы с Соловьевым в ужасе отпрянули: весь затылок Селиверстова был снесен.

Стоявший рядом Марик утробно вскрикнул и бросился бежать, но еще один выстрел уложил на месте и его.

С соседнего холма к нам спустились трое мужчин. Один из них был Новаченко, второй - его главный амбал Леша Калиниченко по кличке Калина, а третий, высокий, гармонично сложенный мужчина с легкими движениями балетного танцора... Эти холодные светлые глаза, аккуратно уложенные - даже на черных болотах смерти!
– волосы, эта презрительная тонкая полуулыбка на красивом правильном лице. Как я могла не узнать его!

– Доброй ночи, Александр Иванович, - сказала я, - что-то вы сегодня поздно.

– Здравствуй, Таня, - отозвался Тимофеев, перепрыгивая через пригорок и приближаясь к нам.
– Ты была сегодня на высоте. Я знаю, что ты провела этих остолопов. Молодец, это было здорово.

– Это стоит понимать как приговор?
– спросила я не без трепета, глядя на главу "Атлант-Росса" скорее выжидающе, чем испуганно.

– Да ну, скажешь тоже, - отмахнулся Тимофеев и подошел к неподвижно стоящему Соловьеву:

– А ты все-таки сделал по-своему, доктор.
– В голосе Тимофеева прозвучала нотка уважительного удивления.
– Но я свое слово держу. Я переведу на вас причитающуюся часть капитала Баскера, и вы получите его уже в Испании.

– Так что же тут все-таки произошло?
– спросила я.
– Служба безопасности концерна "Атлант-Росс" обезоруживает убийц Аметистова и Баскера капитана Вавилова и шефа секьюрити "Парфенона" Селиверстова?

– Все верно, - кивнул Тимофеев.

– Подождите, подождите!
– раздался мелодичный женский голос, и Эвелина, в перемазанном грязью платье, босиком, с растрепавшимися волосами и мертвенно-бледным лицом, кинулась на шею Соловьева.
– Не убивайте его, не надо.., я знаю, что вы хотите его убить!