Черные псы
Шрифт:
– А дальше?
– Дальше - веселее. Смотрим, идет к нам от во-он той дачи амбал. С "пушкой", весь на понтах, и говорит: что это тут за лошье понаехало, валите, пока мозги не прочистили. А они мозги свои и чужие только разрывными пулями прочищают, потому они у них не засоренные ни умом, значит, ни ваще...
– А оказался знакомый парень, - наконец прервав нецензурную тираду, выдаваемую в связи с моим присутствием на пониженных тонах, сообщил Кузнецов.
– Из охраны "Атланта". А дача вообще оказалась новаченковская!
– Ну что, обрадовался Новаченко, когда вас увидел?
– спросила я.
– Да
– Ты ничего не путаешь?
– спросила я.
– Как выглядел этот жирный, как ты говоришь, мудак?
– Отвратительно выглядел, - прорычал Кузнецов, - нет бы объехать лужу, так на тебе!
– въехал прямо в грязищу и всю нашу тачку уделал, теперь неделю отскребывать буду.
– Выглядит он так, - задумчиво начал Бельмов, - ну.., здоровый, коротко стриженный, небритый, по-моему.., в черных джинсах и серой рубахе.
– Тоже джинсовой, - добавил Казаков.
– Поганая такая рубашонка, - не преминул вставить Кузнецов.
– Ты сказал: вместе уехали. На одной машине, что ли?
– Да нет, жирный козел на своей гребаной "Ниве"...
– Цвет "Нивы" красный?
– Красная вроде. А Новаченко на джипе новом уехал, "мерсовском".
– Они еще про какого-то дауна говорили, - произнес Бельмов.
– Какого еще дауна?!
– Да это толстяк сказал что-то вроде: они с этим дауном носятся как с писаной торбой.
А Новаченко ответил: пристрелим к.., сама понимаешь. Ну, и на нас косо посмотрел, да мы пиво пили и вроде как не слышали.
Бельмов схватился за плечи Казакова и, рванувшись так, что несчастного Костю едва ли не до бровей вплющило в жижу, выдрал наконец свое мягкое место из тесных объятий грязи и проворчал:
– Тоже мне - Гримпенская трясина...
– Да, про дауна-то я что вспомнил, - добавил он после паузы, - Казаков говорил, что он видал вчера какого-то олигофренического Урода.
– Длинный такой, ушастый и тощий, - добавил Казаков, колотя ручонками по поверхности лужи.
– Где?
– оживленно воскликнула я.
– Да на окраине леса, где болото начинается. Со стороны баскеровской дачи.
– Ты можешь мне показать это место?
– Не могу.
– Это почему же?
– встревоженно спросила я.
– Да потому шта-а-а я застр-ря-аал!!!
– завопил Казаков, конвульсивно стуча руками и отчаянно вертя головой.
– Бельмов, гнида, урррод переросший, какого.., ты меня запихал?
Лучше б ты себе гемор-рррой в задницу запихал!
– А, вот в чем дело, - я облегченно вздохнула.
– Ну мы тебя вытащим, не волнуйся. Ты туда вообще зачем полез?
– Да это мы в карты играли на желание, - проверещал Казаков, - сначала проиграл я, потом Бельмов, а в третий раз Кузнецов не стал играть.
– Желание было сесть в лужу?
– Ага...
– Поздравляю. А дача Новаченко пустая, что ли?
– Все уехали, дятлы!
– обиженно проговорил Кузнецов.
– Ладно.
– И я приступила к мероприятиям по выуживанию Казакова и кузнецовского "Фольксвагена" из лужи, в которую они так удачно сели.
Через полчаса мы уже прибыли на
виллу Баскера. Явление перемазанной троицы и их грязного - от бампера до бампера и от колес до крыши автомобиля было встречено гомерическим хохотом. Все трое были немедленно отправлены в сауну, их сопровождал Фил и - к вящему удовольствию друзей Лена.Я же поднялась в бельэтаж, где в гостиной застала Селиверстова, Гарика и Марика, дожевывающих свой обед. На балконе стоял Баскер и одну за другой курил "Marlboro".
Ни Соловьева, ни Эвелины, ни Вавилова я не увидела.
– Ну что, Андрей, как твое самочувствие?
– спросила я, выходя на балкон.
– Довольно паршиво, - произнес он, - звонил Тимофеев, сказал, что одиннадцать процентов акций "Парфенона" будут перечислены в счет погашения долга его фирме.
– Значит, у Тимофеева теперь контрольный пакет акций?
– Да. Пока был Аметистов, мы еще как-то держались, а сейчас все. Теперь будем у Тимофеева, как у Христа за пазухой, - горько выговорил Баскер.
– Этого никак не изменить?
– Почему? Есть неделя на погашение долга. Завтра будет совет директоров, на нем утвердят нового президента...
– Тебя?
– Скорее всего да, если не убьют.
– Не говори так, Андрей.
– Если я проживу еще неделю, - печально возразил Баскер, - у "Парфенона" есть шанс не стать дойной коровой господина Тимофеева. Многим это не надо.
– Я точно узнала, что Воронкова была наемным киллером и должна была убить Аметистова по заказу Тимофеева. Это говорил сам Новаченко.
– Шеф охраны Тимофеева?!
– Да.
– А псы?
– Сейчас я направляюсь туда, где Казаков видел того человека.., ты его видел той ночью.
– Этого урода?!
– Вот именно, но пока ничего говорить не буду.
Для обеспечения безопасности я взяла с собой Диму Селиверстова. Впятером мы двинулись в путь. Идти пришлось недолго - мы миновали ограду баскеровского дома, углубились в лес между дачей и берегом Волги.
Мы шли по самому краю лесной поросли, а слева, в прогалах меж невысоких деревьев, виднелось болото.
– Как тебя угораздило сюда попасть?
– спросила я Казакова.
– Зашли с девушкой в лесок на часок, - двусмысленно ухмыляясь, ответил тот.
– Ясно. Дачи тебе мало, в заросли полез, обормот, - мягко упрекнула его я.
– Да я.., да мы...
– обиженно заквакал Казаков.
– Я его даже проследил, а ты тут мне лекции по великосветскому этикету читаешь!
– И докуда ты его проследил?
– спросил Селиверстов.
– До места, где он исчез. Ну.., как сквозь землю провалился. Ну, и...
– А что же ты его выслеживал? Ты же тогда не знал, что он связан с убийством Аметистова и этими чудовищами с болот.
– А у него рожа больно забавная была. Мы, значит, с Олькой валяемся, она, соответственно, все строго по вопросу.., а он нас не видел, мы за кустом были, - словоохотливо разглагольствовал Казаков, неприлично прожестикулировав при фразе "она, соответственно, все строго по вопросу". А я на него смотрю, он идет, башка чуть ли не над лесом плывет, длинный он... И вдруг наклонился - и нет его! Я как раз в этот момент дело доделал и туда - посмотреть, куда он делся. Нигде нет, чертовщина какая-то. Я, конечно, был влегкую того...