Чёрные зеркала

****

— Пятеро лучше, чем четверо, — объявил Элиас за ужином.

— Еще бы этот пятый знал содержание свитков, было б вообще идеально, — пробурчал Брайс, за что получил в бок от Рашель.

— Я читал свитки. Некоторые, — оповестил Ульрих. — Но в них точно не рассказывалось, как проникнуть в берлогу, коли дверь закроется. Но, ничего. Сегодня же напишу письмо Юмми.

— И прямым текстом спросишь про орден и свитки? — съязвил Брайс.

— Нет, использую мёртвый язык, чтобы ее родители окончательно переполошились, — ответил Ульрих в тон и пояснил: — Спрошу аккуратно, зашифрую названия под что-нибудь безобидное. Письмо старосты старосте. Никто ничего не заподозрит.

Я подарила ему восхищенную улыбку. Хорошая идея. Он в ответ подмигнул. Мол, всё образуется, как и обещал.

— Не боишься испортить репутацию, садясь с нами? — спросил его Элиас.

— Мою репутацию давно пора немного подпортить, — отозвался тот весело и сжал мою руку, пусть все в столовой видят, что он — староста — по-прежнему, встречается с девушкой, подозреваемой в преступлении. И что ему плевать на всеобщее мнение.

После ужина мы впятером заняли одну из гостиных. То есть, мы успели расположиться там раньше других. А эти самые другие не рискнули присоединиться. Несколько раз кто-то заглядывал, издавал испуганный писк и исчезал. Ульрих занялся письмом для Юмми, а я оттащила в сторону Элиаса. Для личного разговора.

— Твой дар — находить пропажи, верно?

Тот напряженно кивнул, заподозрив, что я задумала что-то недоброе.

— Но не каждую пропажу можно разыскать. Если она спрятана, как звезда в прошлом семестре, ничего не выйдет.

— А если прячется маг?

— Ну…

— Помоги найти маму. Она прислала нам с Дот письмо без обратного адреса. Но я хочу с ней поговорить. Пусть и не лично. Я созрела для разговора.

Так и было. Наплакавшись вдоволь на плече Ульриха, я осознала, что больше не могу выносить неопределенность в отношениях с мамой. Пусть даже она откажется со мной общаться. Зато я буду знать, а не гадать что да как…

— Если леди Ренет в другом герцогстве, боюсь, поиск — не моя весовая категория. Пока не моя. Эмилио способен справиться. Но к нему лучше не обращаться. Он помешан на… ну, сама знаешь, на ком. Лучше написать отцу. Он для тебя что угодно сделает. Лишь бы порадовать.

— Э-э-э… — я растерялась, не представляя, как обратиться с просьбой к старшему герцогу.

— Я сам ему напишу, — предложил Элиас. — Прямо сейчас. Хорошо?

— Да, — торопливо ответила я. Он прав, лучше действовать быстро. Вдруг, встав завтра утром, я передумаю. Или струшу.

Элиас сел за письмо, а я заняла кресло напротив Брайса с Рашель. Они болтали о пустяках, вроде взбучки, которую Дитрих устроила сокурснику, и новом заклятье на уроке Эмилио, ведущего предмет вместо директора Бритта. Обсуждать сегодня дела ордена больше никому не хотелось. Да и что обсуждать? Никто пока не мог предложить мало-мальски приемлемый способ решить накопившиеся проблемы.

Ульрих дописал послание Юмми и отправил его через воздушные трубы — в ящик, где собиралась вся почта Гвендарлин для дальнейшей отправки. Он присоединился к нам. Устроился на подлокотнике моего кресла.

— Расскажи о путешествии, — предложила Рашель.

Ульрих расплылся в блаженной улыбке, а я испытала стыд. Даже не спросила об этом, полдня говорила только о себе. А Габриэла меня еще невестой назвала.

— Это было познавательно, — заговорил полуведьмак. — Там многое иначе, чем в Многоцветье. У нас всё делится на герцогства, вокруг которых располагаются поселки. Или же несколько замков стоят по соседству. Там тоже есть поселки, но большинство магов живет в городах — это огромные поселения с каменными домами в два-три этажа. Родовую магию все считают незначительной. Особо и не развивают. Гораздо больше всем интересны заклятья. Их изучают столько, что нам и не снилось.

— Удивительно, — протянула Рашель, теребя прядку волос, что свидетельствовало о задумчивости. — Раз родовая магия неважна, как же цвета? Их чтят? Я… я… имею в виду… хм… браки.

Я подозрительно покосилась на соседку. Уж не подумывает ли она о переезде в другую страну, чтобы им с Элиасом не мешали предрассудки Многоцветья? Мысль, конечно, дельная. Но не факт, что семейство Ван-се-Росса готово проститься с младшим сыном. Да и его самого еще спросить надо.

— С цветами сложнее, — пояснил Ульрих. — Из-за потомства. Несовместимость родителей никто не отменял.

— Так там тоже рождаются полуцветы? — удивилась я.

— Да. То есть, не совсем, — Ульрих замялся. Хоть я и оказалась полноценным магом, эта тема оставалась непростой. — У несовместимых магов дети рождаются. Но они не маги. Совсем.

— Как это? — спросили мы все в один голос.

Полуведьмак пожал плечами.

— Кто ж разберет. Нет в них магии. И всё. Самое удивительное, их не подвергают гонениям. Они сами редко остаются среди магов. Живут до совершеннолетия с родителями, а потом уезжают. В город других «новых». Так они себя называют. Мы были в том городе. Два дня. Удивительное место. У новых нет магии, и, казалось бы, им жить труднее. Но это не так. Они изобретают разные приспособления: и для хозяйства, и для многого другого. Это называется механизмами. Там каждый ребёнок способен смастерить какую-нибудь забавную штуку.

— Ты же сказал, что в тот город переезжают после совершеннолетия, — напомнила я.

Ульрих хлопнул себя по лбу.

— Самое главное-то я не сказал. У новых есть дети. Они не бесплодны в отличие от наших полуцветов. Они растят своих детей: новых, рожденных не магами, а другими новыми.

Мы молчали, не представляя, что на это сказать. Особенно рассказ шокировал меня.

Получалась вот какая штука: нашим полуцветам достались искаженная магия и бесплодие. Будто в наказание. Или… или… Некоторые маги считали, что полуцветы начали рождаться не просто так. Они верили в некое особенное предназначение тех, кого большинство звало сломанными ублюдками. Так в чем же смысл? Полуцветам отведена важная, но пока неизвестная роль, или они просто ошибка магии?

— Лилит, — позвал Ульрих.

— Что? — спросила я и обнаружила, что все смотрят на меня. Они решили, я расстроена из-за рассказа, и чувствовали себя неловко.

— Спать пора, — объявил Элиас, поднимаясь.

Рашель и Брайс последовали его примеру. Едва за ними закрылась дверь, Ульрих опустился на корточки возле кресла и взял меня за руку.

— Зря я об этом заговорил.

— Вовсе нет. Ты прав, это было познавательно. Наши полуцветы особенные. Вот бы узнать, почему. Но пока это, увы, неразрешимая загадка. Лучше скажи, — я испытывающе посмотрела на Ульриха, — что твоя матушка забыла в Гвендарлин?

— Мне это и самому интересно. Она не дает прямого ответа. Ведет собственную игру. Как обычно. Но я не против ее присутствия. В ночь духа любая помощь не помешает. В том числе, и ведьмовская.

Он улыбнулся — так ласково и беззаботно, что память легко нарисовала воображаемый поцелуй. Накрыло смущение, и я отвернулась, пробормотав, что завтра рано вставать.

…Однако в ту ночь мне не спалось. В голове крутились мысли обо всем на свете. О гибели Дэриана, о маме и письме, которое я напишу, когда герцог ее отыщет, о Юмми и свитках, о проблемах Гвендарлин. Ох, что же случилось в этих стенах летом? Маги ничего не заметили, а упыри уверены, что ощутили чью-то смерть, хотя все обитатели замка остались на месте. Ответов нет, и никто — никто на свете — не способен их дать. Разве что основатели… Но у них не спросишь. А больше не у кого…