Чёрные зеркала

— От… откуда? — это всё, на что оказался способен язык.

— Мы прямо с корабля, — оповестил Ульрих и кивнул за спину, где плелся Нильс с сундуком. Розовый от натуги.

Впрочем, у Ульриха поклажи было больше. И сундук пошире, и рюкзак за плечами вдобавок.

— Опоздавшим не доставляют багаж магическим способом, — пояснил он весело. — Но ничего. Мы парни крепкие. Сами справимся. Верно, Нильс?

— Угу, — выдал тот печально, и стало ясно, что он категорически не согласен с братом.

— Давай рюкзак, — предложила я.

Но Ульрих воспротивился.

— Ещё чего, — он расплылся в широкой улыбке, но та быстро погасла.

Мое выражение лица подсказало, что не всё в порядке. Или дело было в ведьмовском чутье, и Ульрих почувствовал переполнявшую меня несвойственную энергию. Как бы там ни было, он велел братцу поторапливаться, и через пять минут мы были в секторе. Правда, бедняга Нильс теперь напоминал переспелый помидор. Пот бежал по раскрасневшемуся лицу похлеще слёз, а каждый вздох сопровождался подозрительным свистом.

— Ничего-ничего, будешь знать, как объедаться заморскими фруктами, — попенял Ульрих, пока Нильс из последних сил тащил сундук по лестнице, ведущей в мужскую половину сектора. Полуведьмак повернулся ко мне, подмигнул и шепнул: — Подождешь здесь?

Получив кивок, он рванул по ступеням, будто дорожный сундук и рюкзак набиты невесомым пухом.

А потом… потом мы ушли из сектора. Спрятались от посторонних глаз в стене. И говорили-говорили. Точнее, говорила я. Обо всем: непростом лете, проблемах ордена, ведьмовском эксперименте, Агнии, Юмми и Дэриане. А еще о ненавистном маге, которому я обязана жизнью. И его вероятном «наследстве».

— Мне кажется это я… Я убила Дэриана.

Признание прозвучало легко. А, казалось, я никогда не смогу сказать это вслух.

— Сильно сомневаюсь. Для этого нужно обладать по-настоящему злой магией.

Ульрих возразил без раздумий. Он не сомневался в моей невиновности.

В отличие от меня.

— А вдруг я ей обладаю? Вспомни отражение. Я в жизни не ощущала такой ярости, как там. Словно всё, что годами скрывалось внутри, вырвалось наружу. Я была готова уничтожать врагов голыми руками. Попадись в тот миг мне кто-то, вроде Свена, наверное, вырвала бы сердце.

— Это были эмоции, усиленные магией отражения. Точнее, усиленная побочка. Я взлетел. Помнишь? Хотя обычно подобного за мной не водится.

Я упрямо покачала головой.

— Это другое. В саду Ван-се-Росса я желала смерти Дэриана. И он умер. А ещё… ещё я кое-что вспомнила о вечере, когда проснулась моя магия. Медведя поглотила странная серая субстанция и, кажется, это я её создала. Мы многого не знаем о моих способностях. Оказывается, я умею высасывать энергию из предметов, да так, что ведьмакам не снилось. А вдруг не только это? Вдруг я способна не только забирать энергию, но и выпускать на волю нечто ужасное, живущее внутри меня?

— Лилит…

— Не пытайся переубеждать. У тебя нет аргументов! Лишь пустые слова! Ты просто не хочешь думать, что я… я… зло во плоти!

Я горестно всплеснула руками и…

Вырвавшаяся на волю энергия была осязаемой. Черной, густой, как дым на страшном пожарище. Она рванула на Ульриха, но вреда не причинила. Не успела. Он ловко начертил в воздухе витиеватый знак, и чернота растаяла, будто и не появлялась вовсе.

— Вот видишь… — начала я горестно.

Но полуведьмак широко улыбался.

— Знаешь, что это было? Всего-навсего энергия, что ты выкачала из предметов. Выглядит жутко. Но в ней нет ничего ужасного.

— Нет-нет, дым появился впервые. До этого…

— Потому что я здесь, — перебил Ульрих. — Ведьмовская энергия видима лишь в присутствии других ведьмаков. В остальных случаях она прозрачна. Так что у нас проблема. Твои выбросы могут запросто меня рассекретить. А, значит, — он поднялся и подал руку, — нужно поскорее избавиться от энергии. Идем к морю.

— Но…

— Никто ничего не увидит. Обещаю.

Пожалуй, я бы поспорила, нашла бы сотню возражений. Но прогулка с Ульрихом к морю — это то, о чем давно мечталось. С конца прошлого учебного года. Только мы. И никого рядом. Ученики и мэтры на занятиях. Никто не помешает, не нарушит уединение.

Погода была на нашей стороне. Солнце и легкий ветерок — идеальные условия для свидания на свежем воздухе, пусть оно и замаскировано под важное ведьмовское занятие. Весь дождь пролился до завтрака, и земля успела подсохнуть. Ульрих взял меня за руку и провел вдоль замка — на западную сторону, куда не выходили окна классных комнат, а потом мы юркнули под деревья, красующиеся в желтой листве. Для спуска к морю полуведьмак выбрал самую крутую лестницу, высеченную в скале. Я шла, крепко держась за перила, и не смотрела вниз. Но это был идеальный выбор. К бухточке внизу невозможно добраться по берегу, а, значит, нас никто не увидит. И вряд ли услышит.

— Готова? — спросил Ульрих мягко.

Я кивнула, хотя не понимала, к чему именно следовало подготовиться. Но ведь рядом он, стало быть, я справлюсь.

— Выстави руки вперед, ладони держи по направлению к морю. Оно без труда поглотит энергию. Закрой глаза. Подумай о… чем-то крайне неприятном. О том, что вызывает не просто раздражение, а самую настоящую ярость.

— О! Это нетрудно, — усмехнулась я. — За последнее время много всего накопилось.

Первая мысль была об Агнии и ее отвратительном поведении. Вторая о папеньке и мерзком даре. А третья… о маме. Я вдруг осознала, что не просто тоскую и испытываю обиду. Я злюсь. Да так, что и вторая половина колледжа сгорит дотла. В самом деле! Как она смеет отворачиваться от меня. Я всё ещё её дочь, она нужна мне больше, чем когда-либо прежде. Возможно, и не для откровенного разговора. А просто для того, чтобы подставить плечо и позволить выплакать все горести без остатка.

— Хорошо-хорошо, — подбодрил Ульрих. — Держи руки ровно. Не опускай.

Энергия выходила. Ещё как выходила. Я её не видела, но чувствовала. Могла представить в деталях, как черный дым завивается в кольца, пытается влететь к ясному небу, но у моря иные планы, оно жаждет «подпитки», съедает энергию, как голодный зверь. Море освобождало меня, забирала весь скопившийся негатив, после которого, увы, остается не легкость, а усталость, такая, что впору лечь на землю и больше не вставать.

— Осторожно!

Ульрих успел подхватить меня, и я не пропахала коленями и ладонями острые камни. И вот тут меня прорвало. Я заревела. В голос.

— Ох… — полуведьмак растерялся в первый момент. Ещё бы! Обычно я ругаюсь или язвлю, а уж никак не лью слёзы. А потом осторожно обнял и погладил по спине. — Всё будет хорошо. Слышишь? Всё непременно будет хорошо…

Я поверила. Да и как не поверить, когда это говорит Ульрих. Ульрих, в плечо которого я утыкалась. Но слёзы всё бежали и бежали по лицу. Им необходимо было пролиться. Без остатка. Чтобы вместе с ними ушла и боль…