Чёрные зеркала

Эмилио встряхнул сестру, и она, наконец, очнулась. Посмотрела с изумлением, на смену которому пришел страх.

— Я… ты… который час… — ее язык заплетался, мысли путались.

— Опять приступ? — спросил брат строго.

Она кивнула и всхлипнула.

— А ты? — спросила сквозь слёзы.

— Мэтр Бритт устроил собрание для старост на ночь глядя. А меня еще и задержаться попросил. Хочет обратиться к совету Многоцветья с просьбой. Размышляет, как бы задобрить матушку. Ладно, ерунда всё это, — он взял Маргариту за руку. — Идём, пока кто-то еще не заметил тебя в коридоре. Сомневаюсь, что тебя вдохновляет перспектива потрошить жаб для Шаадея…

Брат и сестра пошли в сторону тёмного сектора, а я открыла глаза в собственной спальне и услышала, как в отдалении часы бьют полночь…

****

— Возможно, матушкино зелье начало действовать, — предположил Ульрих утром, когда я оттащила его в угол, дабы посекретничать.

— Разве ему не полагалось показать, кто мой… мой… хм… ну, ты понял.

— Твоя «подготовка» к особым снам проходила не по сценарию. Так что и теперь возможны сбои. К тому же, тебе же показали прошлое. И твою м-м-м-м…. Марго. В общем, я с матушкой посоветуюсь.

— Посоветуйся, — разрешила я, а сама подумала, что пока от Габриэлы особой пользы не наблюдалось.

…За завтраком (сидели мы впятером, по-прежнему, особняком) я заговорила о другом открытии.

— Хотела обсудить с вами кое-что. Без новеньких…

Отличное слово — новенькие. Это не грубое — полуцвет. И не приходится произносить имя Агнии. Для Брайса оно всё равно, что красная тряпка для быка.

Народ воспринял новость о ночных похождениях Шема без интереса. Кто бы сомневался! Полуцвет — есть полуцвет, у «искаженных магов» свои странности, которые остальным, то бишь, полноценным, не понять. Только Ульрих нахмурился, да Элиас на всякий случай посоветовал обратиться к Милли, чтоб приглядела за парнем. В конце концов, заниматься «воспитанием» в особом секторе — ее обязанность.

Я жутко разозлилась, но сдержала порыв осчастливить народ знанием, что считаю их выскочками и снобами. Весь день ходила надутая индюком, а вечером на обряд явилась молчаливая. Боялась, что открыв рот, не сумею его вовремя закрыть. Кровь решили собирать не в берлоге, а сразу внутри стены. В сосуд падала капля за каплей, но Элиасу всё казалось мало. Он угомонился лишь, когда Рашель чуть не упала в обморок, и дал отмашку для новых «писем».

В этот раз никто не оригинальничал. Все желали духу здоровья. Я одна, находясь под впечатлением сна, попросила подсказку. И мне ответили. Да так, что я сама едва не лишилась чувств от избытка впечатлений.

«В ночь духа Лилит София Вейн должна оставить кровь на левой стороне близнецов», — гласила бледно-красная надпись, что появилась взамен наших «посланий»…

Глава 13. Разговор с врагом

— Исключено! Ты не пойдешь к зеркалам! Ни в ночь духа, ни в какую другую!

Ульрих «буйствовал» второй день подряд. Накануне вечером костерил и основателей, и духа, и все восемьсот лет существования Гвендарлин заодно. Остальные помалкивали, предпочитая не вмешиваться, хотя многие утвердились в мысли, что предложение, выведенное кровью на стене — ловушка. А, главное, что никакому истинному защитнику мы не помогали. Я тоже не открывала рта. А смысл? Всё равно моё мнение ненаглядному полуведьмаку нынче неинтересно.

— И больше никаких надписей на стенах! Всем ясно?!

Ульрих обвел гневным взглядом меня, Брайса и Рашель с Элиасом. Да таким, что у всех аппетит пропал. А мы ведь только завтракать сели, и впереди предстоял нервный день. Дни, предшествующие новолунию, вечно нервные.

— Я, между прочим, с самого начала всех отговаривал, — напомнил Брайс.

— Но кровь-то отдал, — язвительно заметила Рашель.

— Чтоб не обвинили в паникерстве и неуважении к ордену и духу, — буркнул он и отодвинул тарелку. — Может самим уже поджечь чертов колледж. Чтоб все разъехались, кто куда. Пусть основатели остаются на пепелище.

Элиас покрутил пальцем у виска, а мне неожиданно понравилась идея. Я любила замок со всей его мрачностью. Но, может, уничтожить его — единственный способ навсегда обезопасить магов Многоцветья от супругов Ван-се-Рмун?

— Лилит, тебе всё ясно? — спросил Ульрих, проводив меня на первый урок.

— Никаких зеркал, — ответила я монотонно. Лишь бы отстал.

На перемене я нашла Юмми. Хотелось обсудить ситуацию с кем-то спокойным и здравомыслящим. Накануне мне показалось, что у светлой девчонки имеются соображения, просто она не спешит их озвучивать, пока Ульрих «плюется ядом». Правда, мне пришлось постараться, чтобы добраться до Юмми. Спрятаться за углом и дождаться, пока полуведьмак, учившийся с ней на одном курсе, пройдет мимо, а потом схватить девчонку за руку и утащить подальше.

— Что думаешь? — спросила я, оказавшись на безопасном расстоянии, в смысле на два этажа ниже.

Юмми устало потерла лоб.

— Сомневаюсь, что это основатели. Слишком глупо с их стороны предлагать подобное и ждать, что ты послушаешься.

— А если на то и расчет? Мы не поверим, что они замешаны, и попадем в ловушку. То есть, я попаду.

— Но ведь ты уверена, что Гвенда Ван-се-Рмун сейчас в теле леди Дитрих. Значит, в левой стороне зеркал ее нет.

— Вдруг моя кровь нужна, чтобы туда вернуться?

— С какой стати? Будь вы родственницами — другое дело. Кровь тянется к крови. А так всё это — сущая бессмыслица.

Я растерянно кивнула и пошла на следующий урок.

Проклятье! Юмми не только не успокоила, а еще сильнее встревожила. Ибо основательница как раз приходилась мне родней. Как и ее сестра — моя пра-пра-пра-пра… в общем, прародительница «кошачьей» династии. Это значило, что у Гвенды Ван-се-Рмун имелся резон притворяться духом и просить меня окропить кровью «жилище». Эх, а ведь я была готова рискнуть. Надоела неопределенность. Хотелось ясности и реальных действий.

Впрочем, может, рискнуть? Глядишь, Летисия Дитрих освободится…

****

Вечером, пока все остальные ученики готовились к ночи духа, орден вновь собрался в берлоге. По просьбе Эмилио, переданной через младшего брата. Если она кого и удивила, виду никто не подал. Расселись за столом без видимого напряжения, словно намеревались поиграть в карты. Только Агния с Лианом нервничали. Мэтр, посвященный в тайные дела — это что-то новенькое, а, главное, тревожное. Милли, приглашенная на внеплановое собрание, села между ними и шепотом давала наставления.

— Есть важный разговор, — объявил Эмилио.

Он появился последним. Обошелся без приветствий и предисловий. Сел во главе стола и сразу приступил к делу.

— Вы так и не рассказали, как открыли берлогу. Предлагаю сделать это сейчас.

— Зачем? — воспротивился Элиас. — Открыли и открыли.

Вряд ли он собирался скрытничать. Скорее, не понравилось, что Эмилио командует. А тон у старшего братца не отличался доброжелательностью.

— Хорошо. Задам другой вопрос, — Эмилио заговорил еще жестче. — Вы давно заглядывали в «Непопулярные легенды»?