Чёрный диггер

Профессор лично знал нескольких человек, которые сейчас имели нормальный дом и семью. И все это благодаря Королю. И даже дом для престарелых, открытый в их районе, появился при его деятельном участии. Войцеху Казимировичу было неизвестно, на кого из городского начальства Королю пришлось выходить и сколько денег он им отвалил, но дом построили, и многие их старики жили сейчас там, а остальные знали, что им будет где найти приют в старости.

Поэтому, когда Мамонт передал Войцеху Казимировичу распоряжение Короля, он не стал сокрушаться по поводу нарушенных планов, а только спросил:

— Поедем или пойдём пешком?

Король лежал сейчас во Второй городской больнице, находившейся недалеко отсюда. Он выбрал именно её, чтобы быть поближе к своим людям, хотя в других больницах условия были не в пример комфортнее, например, в Пятой, бывшей ранее закрытой обкомовской и расположенной в лесной пригородной зоне. Король давно страдал почками, и только немногие из «вокзальных» знали, что это обострение последнее и надежды выбраться у него уже нет.

— Поедем, — сказал Мамонт, — пока он хорошо себя чувствует. Днём его опять начнут колоть, поэтому Король просил тебя приехать побыстрее.

Старик с великаном вышли на залитую весенним солнцем привокзальную площадь. Стоянка такси находилась слева, поэтому, не теряя времени, они спустились по ступенькам и направились в ту сторону. Позади них остались шумные торговки сдобой и беляшами, Роман и Славик, разложившие на столиках свежую прессу, Борик в своей белой «шестёрке» с прикреплённым на ветровом стекле объявлением «Куплю золото». Этот человек, между прочим, имел здесь очень неплохой профит. Борис Александрович весьма ловко пользовался и моментом, и состоянием клиента. Кстати, покупал он не только золото. Об этом все знали — и вокзальное начальство, и линейная милиция, — но Борю не трогали. Он работал под «крышей» Яцека, местного уголовного авторитета, который держал весь здешний район.

Боря поприветствовал проходивших мимо Профессора с Мамонтом ленивым кивком, продолжая сидеть в машине в ожидании клиента. Сейчас он как никогда напоминал паука, притаившегося в центре сплетённой им паутины.

Таксисты, собравшиеся кучкой, травили анекдоты, не забывая простреливать местность глазами в поисках пассажиров. С подошедшими к ним «вокзальными» они поздоровались нестройным хором, все на этом пятачке знали друг друга достаточно хорошо.

Их усадили в «Москвич», стоявший первым от края. Водитель, балагур Жора с толстыми выпяченными губами, которые всегда были растянуты в улыбке от уха до уха, запрыгнул на своё место, и машина, заворчав стареньким мотором, двинулась с места.

Обогнув несколько кварталов, «Москвич» затормозил у больничного корпуса, обсаженного елями. Жора широким жестом отмахнулся от предложенных денег.

Профессор с Мамонтом вышли.

Они подошли к двери, ведущей в стационар. Но это был не главный вход, предназначенный для посетителей, а, вероятно, служебный, для персонала. Внутри им, однако, никто не чинил препятствий и даже не останавливал. Женщина лет тридцати двух в белом халате, медсестра или санитарка, лишь мельком глянула на них, оторвавшись от чтения любовного романа. Мамонта, по-видимому, здесь хорошо знали.

Они прошли каким-то коридором, свернули налево, чуть не налетев на пожилую нянечку, катившую тележку с судками, и, миновав застеклённые двери, оказались на довольно широкой лестничной площадке.

— Туда, — сказал Мамонт, неопределённо мотнув головой, и начал подниматься, перешагивая через две ступеньки.

— Он в урологии? — спросил Профессор, стараясь не отставать от Коли.

— В хирургии.

— Вот как, — заметил старик. Значит, Королю собираются делать операцию.

Это, конечно, серьёзно, но, с другой стороны, и хорошо. Безнадёжных больных не оперируют. Им дают возможность спокойно отмучиться оставшиеся дни.

— Когда операция? — спросил он.

— Дня через два-три, — пожал плечами Коля, останавливаясь на площадке.

Здесь на третьем этаже находилось хирургическое отделение.

Мамонт прошёл по коридору до самого конца и остановился у двери с табличкой «321». Он поднял мощный кулак и размеренно четырежды стукнул костяшками по слою белой масляной краски. Это было похоже на первые такты 5-й симфонии Бетховена. «Так судьба стучится в дверь», — вспомнились Войцеху Казимировичу слова самого композитора.

— Войдите, — голос если и принадлежал больному человеку, то все-таки сохранил присущую Королю силу и уверенность.

Мамонт повернул ручку. Дверь открылась, и они шагнули внутрь.

Он лежал под капельницей, выпростав из-под одеяла худую, жилистую руку.

Глаза Короля лихорадочно блестели на истощённом землистого цвета лице. Войцеху Казимировичу показалось, что Король потерял килограммов пятнадцать веса.

— Здравствуй, Профессор.

— Здравствуйте, Король, — тихо ответил старик. Лежавший посмотрел на Колю.

Мамонт молча кивнул и вышел за дверь.

— Бери стул, присаживайся, Войтек. — Король пошевелился, пытаясь придать себе подобие сидячего положения.

Профессор подошёл к простенькому столу, находившемуся возле окна, поставил на него свой портфель, взял один из двух стульев с мягкой обивкой и вернулся к кровати. Он установил его рядом с капельницей и сел, опираясь на трость так, чтобы они с Королём могли хорошо видеть друг друга.

— Что говорят врачи? — спросил Войцех Казимирович.

— Ерунду. Хотят резать, обещая при удачном раскладе положительный исход операции как один к двум.

— Хорошие шансы. — Старик говорил, не отводя взгляд от Короля. Тот тоже смотрел прямо на Профессора, в его глазах не было ни слабости, ни растерянности. Перед Войцехом Казимировичем лежал человек, твёрдо знавший, что ему предстояло сделать в ближайшее время, пусть даже это время будет последним из отпущенного ему срока.

— Хорошие шансы, — повторил Король и кивнул. — В моем положении просто отличные. Лично я буду бороться до самого конца. Но старуха с косой, согласись, Войтек, — противник серьёзный. Поэтому нужно учитывать все варианты.

— Вы постоянно обдумывали свои ходы, — сказал Профессор, — во всех случаях. Вы сильный человек, Король, а такие обычно добиваются своего. Я всегда верил в вас и верю сейчас, что все обойдётся.

— Всякая сила рано или поздно встречает ещё большую, Войтек. Предел наступает всему, и главное — быть к этому готовым. Поэтому мне и понадобилось увидеть тебя.

Профессор кашлянул в кулак. Сегодня ночью был сильный ветер, и из окна вагона изрядно сквозило. Похоже на начало простуды.

Смысл их встречи с Королём был ему в целом понятен. Трезво оценивая своё состояние, Король готовил себе замену. Он был не из тех, кто цепляется за власть до последнего вздоха. И вот теперь, выбрав своего преемника, Король хотел удостовериться, что тому будет оказана соответствующая поддержка.