Чёрный диггер

Наверняка Профессор не был первым из доставленных сюда для разговора с Королём.

А если все-таки начали с него, то за ним, безусловно, последуют другие, обладавшие весом и влиянием среди «вокзальных» людей.

И ещё в одном был уверен Войцех Казимирович: Король сделал правильный выбор. И человека, которого он сейчас ему назовёт, нужно будет поддержать.

Потому что это мнение Короля, а тот уже давно и бесспорно доказал правильность своих поступков и своих решений.

— Моя вина, — сказал Профессор, — мне нужно было давно зайти…

Король взмахнул левой рукой, свободной от капельницы.

— Пустое. Речь не об этом. Сейчас ты здесь, и это главное. Нам нужно обсудить серьёзный вопрос.

— Я внимательно слушаю.

— Если верить врачам, шансов после операции пятьдесят на пятьдесят.

Отбросив сантименты, давай поговорим о второй половине.

Профессор, в отличие от большинства «вокзальных», не был суеверен, поэтому трижды плевать через левое плечо не стал. Но пальцы на рукояти трости все же скрестил. Пусть бы Король жил. Войцеху Казимировичу этого очень хотелось. Даже если его желание на этой земле ничего не меняло.

— В общем, — продолжил Король, — если все окончится… не совсем удачно, меня нужно будет сменить.

Профессор кивнул, думая о том, кого Король хочет оставить вместо себя.

Коля Мамонт, Шнур или Алмазов. Это были самые толковые люди из «вокзальных».

Хотя старик Алмазов уже в возрасте, а Шнур отдалился. Он женился, у него теперь имелись и дом, и даже работа. Коля был ближе всех к Королю, вероятно, разговор пойдёт о нем. Ну что ж, Войцех Казимирович всегда считал Мамонта правильным человеком, а если ещё такое решение примет сам Король… По крайней мере, со своей стороны Профессор мог гарантировать Коле посильную поддержку.

— Для этого нужен умный, решительный человек из наших, — сказал Король. — Человек, пользующийся достаточным уважением и симпатией большинства, имеющий силу и способность вести за собой других.

— Согласен с вами, — сказал Войцех Казимирович. — Честно говоря, этот разговор претит мне, Король, но вы правы — вопрос нужно решить. Я знаю вас достаточно долго, достаточно хорошо и полностью доверяю вашей голове. Ведь вы уже выбраличеловека? Правда? Так вот, на меня вы можете положиться, и если ему будет нужна моя помощь…

Профессор остановился, уловив лёгкое изменение в лице Короля. Что-то такое мелькнуло в его взгляде… Уголки губ чуть-чуть приподнялись.

Войцех Казимирович откинулся на стуле.

— Мне нужна твоя помощь, Профессор. — Король левой рукой пригладил волосы.

— Мне нужно твоё согласие.

Все-таки с возрастом соображать начинаешь хуже, чем раньше, подумал Войцех Казимирович. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что сейчас скажет Король. Пальцы его непроизвольно сжали рукоятку трости так, что костяшки побелели.

Король продолжал смотреть на Профессора, не отводя взгляда.

— Меня должен будешь сменить ты, — сказал он.

ПОГРАНИЧНИК. ТРУПЫ…

Выгнутая спина Мусея мелькнула и скрылась за поворотом.

Маленький гном превратился в злобного уродца и что есть силы тряхнул Сергея изнутри. Круги, поплывшие перед его глазами, приняли строгие геометрические очертания. Точнее, это были и не круги, а овалы и эллипсы. Звон в ушах постепенно стихал, превращаясь в глухоту, как будто их плотно забили ватой. Сергей помотал головой и наконец-то отпустил косяк двери. Несколько раз глубоко вздохнул-выдохнул, прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Но чёртов карла, похоже, решил, что одного предупреждения достаточно, и отступил вглубь.

Крутин закрыл дверь, пересёк площадку и вышел на замызганные ступеньки лестничного пролёта. Мусея не было видно, он уже отправился по своим делам вверх по лестнице в небо. Или, наоборот, вниз, по дороге в ад. Туда же, вниз, последовал и Сергей, игнорируя лифт. Он ненавидел крохотные замкнутые помещения, которые к тому же двигались помимо его воли. Человек в лифте, считал он, беспомощен, как мышь, которую держат за хвост.

Сбегая вниз, Сергей одновременно прислушивался к звукам в доме. Все как всегда, приглушённые голоса за дверьми, гул пылесоса, звон посуды. Наверху, на третьем этаже, кто-то опорожнял ведро в мусоропровод. Ничего необычного, таящего угрозу.

Во дворе солнце набросилось на него, пытаясь ужалить в глаза и одновременно обволакивая плечи и голову лёгким весенним теплом. Крутин на секунду застыл, оценивая обстановку, затем легко соскочил со ступенек крыльца на дорожку.

Его дражайший сосед-стукач, Степан Ильич, уже был занят оживлённым разговором с другим дедулей из соседнего подъезда. Имени его Сергей не знал, но личность была знакомой. Истый коммунист, тот постоянно разорялся во дворе по поводу нынешних порядков, а накануне каждых выборов разносил по почтовым ящикам листовки с программами своих партийных кандидатов, начинавшиеся приказом всем соединяться и заканчивавшиеся беспощадным обличением всех и вся.

При Серегином появлении оба пенса повернули головы и тщательно прощупали его взглядами.

— Здорово, соседи! — весело крикнул Крутин, помахав рукой.

Старики синхронно кивнули, продолжая изучать его, как любопытный экземпляр неизвестного вида. «Интересно, а не работает ли и этот партийный активист на Контору?» — подумал Сергей. Вполне даже возможно. Может быть, это именно он отдаёт приказы Ильичу и курирует его работу как наблюдателя. И происходит у них сейчас на лавочке под ласковым весенним солнышком не задушевный разговор о жизни с уклоном в политику, а самый что ни на есть рапорт с последующим инструктажем. Вот партиец наклонился к уху Ильича и что-то ему втолковывает, энергично жестикулируя. Не исключено, что как раз сейчас он приказывает бывшему замначцеха отправиться за Сергеем и отследить маршрут его передвижений, чтобы…

Ильич встал со скамейки, подхватил бидон с молоком и довольно резво припустил следом за Крутиным.

Ну, это даже не смешно, граждане начальники! Это уже издевательство какое-то! Заставлять старого человека вытворять такое. Бедняга Ильич уже, видать, и забыл, когда он был готов к труду и обороне. А к вечеру он опять начнёт сипеть и кашлять, и дочь Верка снова будет отпаивать его травами.

Ну да Серёге-то это по фигу. Степан Ильич для него сейчас не проблема.

Крутин перемахнул через низенькую ограду детсадовской площадки и пошёл, срезая наискось территорию дошкольного учреждения. Ильич на такое, конечно, уже не был способен. Сергей увидел, как он засеменил дальше, поворачивая за угол, чтобы обогнуть садик по периметру. Но это уже до спины и ниже. Пока престарелый соглядатель выйдет на ту сторону, Сергея там да-авно не будет. И вековая пыль покроет его следы.

Если это все не отвлекающий манёвр. Запустив Ильича, привлечь к нему внимание Крутина и отправить следом неприметного профессионала. Сергей с трудом подавил желание оглянуться. Это только в старых фильмах «наруж-ка» топает за ведомым по пятам. На самом деле они могли быть сбоку, впереди, где угодно. Они могли быть и вне его поля зрения, главное им — видеть объект.

И все бы ничего, и позволил бы Сергей им поиграть, если бы не сегодняшний его приступ и нынешние ощущения. Ох, чувствовал, чувствовал его живот — что-то не так! И очень не хотелось этой пары глаз, следивших за каждым его движением.