Чёрный Лес
Шрифт:
– Дошли почти, – выпуская очередное колечко дыма, объявил старик, – Скоро наша Зиновьевка покажется. А там найдём тебе помощь, у Виктора вот трактор есть, ежели он дома, то попросим, он не откажет. Не переживай за свою ласточку.
Три часа назад, на заре, когда Пантелей Егорович оклемался, придя в себя и выслушав сбивчивый рассказ Киры о том, что случилось с ними ночью, он не медля ни минуты, поднялся на ноги, хотя и ощущал ещё слабость и дрожь в теле, и, безрезультатно покликав верного своего Алтынку, потянул Киру за собой.
– Уходить надо отсюда, девонька. Ехида днём, конечно, сама не появится, да сила её велика, потому может наслать всякого на нас. Крепко, видать, ты ей нужна, коли такого страху нагнала она ночью. Ох, и досталось тебе, голубка ты моя. Натерпелась
– Я так за вас боялась, Пантелей Егорович, – всхлипывала Кира, уже спеша за стариком по направлению к трассе, – Думала, что вы уже всё, того…
– Помер что ли? – усмехнулся тот, – Э, не-е-ет. Моё времечко ещё не пришло. Я это чувствую. Но то, что ты меня не оставила, да ещё на себе вытащила, это диво дивное. Вроде городская, да и тощая вон какая, в чём душа только держится, а надо ж, и меня, и ружьё, и рюкзак мало того вынесла! Есть ещё женщины в русских селеньях!
– Да я просто испугалась сильно, а во время стресса, сами знаете, все силы организма мобилизуются. Тяжело было, конечно, но больше того меня подстёгивал страх за ваше состояние. Да ещё Алтынка тут завыл, а потом убежал куда-то.
– Да, Алтынку жаль, хороший пёс, – вздохнул старик, – Это всё ехиды проделки. Ну да ничего, я верю, что он объявится. Дорогу к дому он хорошо знает.
– Так ведь я его, того самого…
Кира закусила губу.
– Да помню, я помню. Не реви. Ты же не умышленно. Сам виноват, вылетел под колёса. Да он сам, видать, разум потерял, взбеленился. Внушила ему что-то ехида. Но я верю, что он не исдох. Объявится. За машиной поедем, так я его поищу. А то, поди, он вперёд нас уже в деревню добрался. И такое может быть.
Какое-то время они шли молча. Кира размышляла о событиях последних двух дней. Казалось, прошло не меньше месяца, как она находится здесь. Город с его офисами, домами, торговыми центрами, благами цивилизации и совсем иным укладом жизни был сейчас таким далёким, таким призрачным. А вот здесь, здесь была настоящая жизнь. И Кира понимала, что вся цепочка событий, предшествовавшая тому, была неслучайной. «Это какой же силой надо обладать, чтобы внушить на огромном расстоянии чужому человеку о продаже картины именно мне, каким-то образом поместить внутрь неё записку, призывать волков и воронов, управлять погодой, являться во снах?» – Кира не могла найти ответов на свои вопросы. Одно знала точно – она не хочет перенимать «дар», становиться такой же, какой была её бабушка. И сюда она больше никогда не вернётся. Вот только бы машину из ямы вытащить, и ноги её больше не будет в этом проклятом месте.
– Пантелей Егорович, а это правда, что бабушку мою так похоронили? – спросила Кира, едва успев перепрыгнуть через выбежавшего на дорогу ежа, – Ого, какой деловой, даже не боится!
– На ту сторону дороги побежал, – улыбнулся старик, – Знать что-то вкусное почуял. У ежей нюх отличный, а вот зрение слабовато.
Он прокашлялся, огладил бороду.
– Сам я на похоронах не присутствовал. Но слышал о том, что там произошло. Да, Акулину действительно упокоили так, как полагается ведьм хоронить. Старики знающие отсоветовали, что да как следует сделать.
Он остановился, внимательно посмотрел на Киру.
– Только вышло так, что люди те собой пожертвовали, чтобы других хоть как-то от ехиды оградить. Все четверо умерли в скором времени. Один в бане угорел. Второй от рака сгинул за считанные недели. Третий с крыши упал, сломал бедро, да неудачно как-то, пошли осложнения и тоже скончался. А последний, Мишка Давыдов, дольше всех протянул. Мы уже думали пронесло. Ан нет. Зимой от кума из соседней деревни домой пошёл. Выпивши был. Там деревни-то наши всего одно поле разделяет. Ходу минут десять. Нашли его только утром. Замёрз уже у самой околицы. Жена думала, что у кума остался с ночевой. А тот – что Мишка до дома благополучно дошёл. Так что, мужики эти, можно сказать, местные герои.
– Может совпало так?
– Ты веришь в такие совпадения? Чтобы четверо разом, друг за другом ушли? Самому старому из них всего пятьдесят три года было.
Кира вздохнула. Всё она понимала,
конечно. Но как же сложно было ей, жителю мегаполиса, специалисту известной компании, адекватному и взрослому человеку поверить в то, что происходило сейчас в её жизни. Минувшая ночь при свете дня теряла свои краски, ужасы виделись невсамделишным фильмом на экране кинотеатра. Но Кира убедилась теперь в том, что это не страшная сказка, а реальность. И её задачей сейчас было – как можно скорее вытащить свой автомобиль и благополучно вернуться домой, в город. Впервые за минувшие сутки она подумала о матери. Наверное, та потеряла её и беспокоится сейчас. Укол совести кольнул в сердце. Она ведь должна была поехать к тётке на Алтай, но, соответственно, ни к какой тётке она не доехала. Никто не знает, где она находится и что с ней происходит. Мать, конечно, может догадаться, куда отправилась её дочь, но поняла ли она это, наверняка этого знать невозможно. Так что рассчитывать нужно только на себя. Хорошо хоть Пантелей Егорович рядом. Он поможет. Но всё же перекладывать свои личные проблемы на чужую ни в чём не повинную голову было выше Кириной морали. Бедный дедушка и так натерпелся нынче. Хорошо хоть сердце выдержало вторжение ведьмы в его тело. Кира содрогнулась, вспомнив хрипы, исторгающиеся из горла старика и скрипучий старушечий голос.– Как же я хочу домой, в свою уютную квартиру, – подумала девушка.
Впереди показались крыши домов, и они свернули с трассы на грунтовку.
– Вот и дошли, – радостно сказал Пантелей Егорович, поправляя ружьё на плече, и с гордостью добавил, – Наша Зиновьевка.
Кира, прикрыв ладонью глаза от солнца, окинула взором деревушку. Та оказалась вполне милой и выглядела приветливо. Десятка три домишек, огороженных палисадами и деревянными заборами, хозяйственные постройки рядом, а также несколько добротных новых домов из кирпича заняли возвышенность, от которой сбегал по склону светлый берёзовый лесок. Вдалеке блестела зеркальная гладь то ли большого озера, то ли речки. Над некоторыми печными трубами вился прозрачный дымок. Слышно было, как где-то мычит корова и гогочет стая гусей. Ветерок принёс аромат свежего хлеба и парного молока вперемешку с истинным запахом деревни – навоза и скошенной травы. Но эти запахи не были неприятными, напротив, откликались в душе чем-то забытым, истинным, тёплым, родным и незыблемым, вечным. Кира сделала глубокий вдох и улыбнулась. Уже одним лишь духом своим деревня лечила сердце, успокаивала тревожные думы и прогоняла прочь телесные хвори.
– Сейчас бы в баньку, – мечтательно протянула она.
– Это можно устроить, – с готовностью отозвался Пантелей Егорович, – Банька у меня ладная. В позапрошлом годе я её подправил, обновил нижние коленца да полы с полком. Венички у меня завсегда заготовлены. Только сначала ласточку твою вытянем из ямины.
– Спасибо, Пантелей Егорович, не стоит беспокоиться, вы и так со мной намаялись, – отказалась вежливо Кира.
– А ты в гости, коли, приезжай. Я тебе всегда буду рад.
– Спасибо, как-нибудь непременно приеду, – пообещала девушка.
Они поднялись в горку и пошли по улице. Кира с любопытством разглядывала нарядные палисады, полные рано занявшихся в этом году золотых шаров и астр, душистых флоксов, календул, бархатцев, и давно отцветших кустов черёмухи и сирени. Возле некоторых дворов играли ребятишки.
– У вас и детишки тут есть.
– Да, Зиновьевка наша на молодёжь богата, в селе, что за три километра всего к северу, большая ферма есть, там и работает почти весь народ. И школа для ребят там же, и сад.
– Замечательно.
Вскоре дошли до небольшого, выкрашенного зелёной краской домика с голубыми наличниками. Под окнами красовалась резная скамья.
– Ой, какая красота! – восхитилась Кира затейливой резьбой.
– Зимой вечера длинные, на досуге вот вырезал, – ответил егерь.
– Так это ещё и ваша работа? Ну вы точно на все руки мастер! – воскликнула Кира, – И в палисаде как чисто и нарядно, сколько цветов.
– Хозяйки-то моей нет уже на белом свете, а я порядок люблю и природу, вот и занимаюсь на досуге, что мне ещё пенсионеру делать? – улыбнулся старик.