Чёрный Лес

– Неужели инфаркт? – с тоской подумала Кира, – Сейчас, сейчас, Пантелей Егорович, держитесь!

Открыв машину и затащив старика на заднее сиденье, она уложила его удобнее, и стрелой метнулась на водительское место.

– Сейчас, сейчас, – она завела двигатель, воткнула штекер в разъём питания, на экране телефона загорелся зелёный круг, показывающий один процент. Отлично! Через несколько минут можно будет включить устройство и попытаться дозвониться в службу спасения. А пока нужно выехать на дорогу. Трасса не так уж и далеко. Кира оценивающе посмотрела на заросшую тропу, по которой она сюда заехала. Попробовать развернуться или лучше выезжать задним ходом? Пожалуй, можно рискнуть. Ям не видно. Кира аккуратно принялась выкручивать руль то в одну, то в другую сторону, постепенно выравнивая положение автомобиля. Наконец, у неё это получилось, машина встала к коряге задом. Кира взглянула на экран телефона, можно попробовать включить устройство. Нажав на кнопку сбоку, она в нетерпении забарабанила пальцами по рулю. Экран поприветствовал хозяйку, загорелась заставка. Прогрузились все приложения. Сети не было.

– Ну ничего, в службу спасения можно позвонить и без сети, – Кира уверенно ткнула пальцем в три заветные цифры. Ничего. Полная тишина в трубке. Она набрала ещё и ещё раз. То же молчание.

– Чёрт бы тебя побрал! – крикнула она в отчаянии, – Ну ничего, ничего, сейчас доберёмся до трассы.

Она нажала на педаль, авто тронулось. Странно, когда она ехала сюда, дорога ей казалась куда шире и просторнее, она точно помнила, что видела перед собой две колеи, да, поросшие травой, но всё же просматриваемые. Сейчас же не было даже этого. Неужели за одну ночь трава могла так подняться? Хотя был ливень, но не до такой же степени. Тут всё-таки средняя полоса России, а не экваториальные сельвы. Нет, глаза не обманывали её, колея явно стала уже. Лес будто бы приблизился, скрывая тропу от путника, таясь, закрывая ход и не желая отпускать жертву.

– Наверное сумерки так искажают картину, вчера-то я приехала сюда на заре.

Оглядываясь на Пантелея Егоровича, Кира мысленно молила его потерпеть, стараясь сдержать свой позыв дать по всем газам. Старик выглядел очень плохо, если бы не едва вздымающаяся грудная клетка, можно было бы подумать, что он мёртв. Черты лица заострились, покрывшись восковой бледностью. Одна рука свесилась вниз. Кира уложила его набок, помня про рвотные массы, которыми человек без сознания может захлебнуться и про запавший язык, и теперь со страхом и волнением наблюдала за ним в зеркало заднего вида. Казалось, что она везёт покойника. Эти мысли, а также всё нарастающее смутное беспокойство в воздухе, давящий купол леса, плотно сплетённые кустарники и травы были последней каплей и Кира не сдержалась, прибавила скорость. Радуясь скорому спасению, она нервно улыбнулась. Полынь, осока и репейники с сочным хрустом сминались под колёсами, не в силах им противостоять. Солдаты лесной армии падали сотнями. Но лес не сдавался. Сумерки уже наступили здесь, сгущаясь с каждой минутой. Однако света фар хватало, чтобы видеть колею. Неожиданно выскочивший прямо под колёса Алтынка, заставил Киру взвизгнуть и резко выкрутить руль вправо. Машину занесло, раздался глухой удар, ветви с силой захлестали по лобовому стеклу, закрывая обзор, что-то ухнуло, проскрежетало по днищу, затем автомобиль приподняло и с силой опустило вниз, Киру мотнуло, и она ударилась об руль. Когда всё стихло, она медленно подняла голову, первым делом оглянулась на старика, тот каким-то чудом не упал, только перевернулся на живот, и лежал теперь лицом вниз. Кира прикоснулась к своей щеке, по которой что-то стекало, кажется, рассекла скулу. Она глянула в зеркало – не страшно, небольшая ссадина, под глазом, правда, начинала расплываться гематома, но это ерунда, жизни не угрожает. Так. Надо посмотреть, что там с машиной. Кира вышла, под ногами хлюпнуло и кроссовки тут же наполнились холодной водой. Она охнула, поморщилась, схватилась за дверцу, едва не поскользнувшись на склизком дне, бегло осмотрела авто. Машина плотно села в какую-то ямину, залитую водой, видимо после вчерашней грозы, бушевавшей почти до рассвета. Кира застонала, что же делать теперь? Открыв заднюю дверь, она, с трудом справившись, развернула Пантелея Егоровича на бок. Снова проверила дыхание и пульс, удостоверившись, что он жив, кивнула и огляделась. Вот чёрт! На правой фаре виднелись следы крови и прилипшая шерсть. Похоже, она всё-таки зацепила собаку.

– Алтынка! Алтын, хороший мальчик, иди сюда! Алтын! – попыталась она позвать пса, но тот не откликался.

Слёзы отчаяния потекли по щекам, ссадину защипало. Неужели всё напрасно и она не успеет спасти человека? Да что же такое творится-то? В немой злобе она ударила кулаком по сиденью, захлопнула дверцу и полезла наверх. Яма была неглубокая, но, глядя на её рыхлые осыпающиеся края, Кира понимала, что выбраться из неё будет делом непростым. «Надо веток наломать, подложить под колёса и попробовать выехать задом». Не удержавшись и всё же поскользнувшись на откосе, она шлёпнулась прямо в грязь, вымазавшись в глине.

В лесу уже почти стемнело, силуэты деревьев великанами сгрудились вокруг крохотной девушки, явно не намереваясь выпускать её из своего дремучего царства. Тревожно прокричала где-то птица. Кира плохо разбиралась в пернатых, но вспомнила, как читала когда-то про птиц, голос которых напоминал женский крик, и постаралась успокоиться. Всё хорошо, она справится. Решительно шагнув к ближайшей ели, Кира принялась с хрустом ломать нижние лапы. Те не поддавались, не желая гибнуть, но Кира вспомнила про топорик в багажнике, который они с подругами покупали, когда ездили на отдых за город в одни из выходных, и пошла за ним. Дело пошло быстрее. Нарубив несколько широких, пахнущих свежей смолой и хвоей лап, Кира вернулась к яме, постелила ельник под задние колёса. Затем проделала то же самое спереди. Всё, теперь можно и попытаться выбраться отсюда. Она забралась в машину, выдохнув, нажала на педаль газа. Так. Главное не торопиться. Не делать резких движений. Аккуратно раскачаем авто. Вот так. Теперь можно попробовать… Колёса, поначалу кажется удачно вставшие на ельник, закрутились вхолостую, зарываясь в илистое дно глубже.

– Нет, нет, пожалуйста…

Кира в отчаянии повторяла и повторяла попытку, пока не поняла, что всё безнадёжно. Что делать? Попытаться дойти пешком до дороги? Но вчера, пока она ехала сюда, то едва ли встретила пару-тройку машин, а сейчас, вечером, вероятность того, что кто-то проедет мимо падала в десятки раз. Вряд ли местные куда-то ездят в такое время. В деревне вообще принято рано ложиться и так же рано вставать. Да и не факт, что связь появится. К тому же Кира не знала точно, какое расстояние осталось до трассы. Навигатор здесь, само собой, не работал. Девушка вышла из машины, прислонилась к капоту, опустила лицо в ладони, позволила дать волю слезам. Спустя несколько минут полегчало. Она прерывисто вздохнула, вытерла лицо, задумалась. Похоже им придётся ночевать тут. А как только рассветёт, она отправится за помощью, а пока будет пытаться дозвониться в службу спасения. Уже окончательно стемнело, сейчас она бессильна что либо предпринять.

– Алтын! Алтынка! – снова сделала она попытку докричаться до пса, но безрезультатно.

Негромкий треск заставил её поднять голову, что-то прошуршало в нескольких метрах от неё.

– Алтынка? – радостно позвала она.

Пара жёлтых огоньков блеснули, выглянув из-за стволов деревьев. Кира нервно улыбнулась, неловко переступила с ноги на ногу.

– Алтынка? – неуверенно позвала она вновь.

Во тьме показалась ещё пара светящихся точек, и ещё, и ещё…

Кира завизжала и кинулась в машину, руки не слушались, она, вся дрожа, как осиновый лист, захлопнула дверцу и заблокировала все замки. Свет фар выхватил из чащи несколько силуэтов. Они неспешно приблизились к машине. Волки! Кира никогда до этого не видела волков, разве что в зоопарке, да и то звери спали, пока она стояла возле их вольера. Но сейчас она сразу узнала хищников. Они встали полукругом на самой границе кустарников. Они, похоже не боялись ни света фар, ни шума работающего двигателя, лишь жмурились, не сводя глаз с машины. Кира сглотнула.

– Пантелей Егорович! – заикаясь, потрясла она легонько старика за плечо.

Тот молчал.

Кира разрыдалась:

– Пантелей Егорович, что же делать?

Как же ей нужен был сейчас мудрый совет бывшего егеря, но, к сожалению, он оставался без сознания. «Не знаю, долго ли он протянет, если у него и правда инфаркт?» – с тоской подумала она. Стиснув руль, девушка вновь попыталась выбраться из ямы, но лишь окончательно встала намертво в илистой почве. Всё бесполезно. Остаётся только ждать. И Кира опустила голову на руки, облокотившись на руль и прикрыв глаза. Сколько прошло времени, она не понимала, кажется ей даже удалось задремать. Натянутые нервы не выдержали напряжения и организм устроил паузу. Какой-то звук вывел её из этого состояния. Она сонно огляделась. Волков не было видно. Может быть уже ушли? Или затаились где-то поблизости в ожидании, когда еда сама выйдет из жестяной банки? Кира прислушалась. Звук напоминал осторожное царапание по металлу. Алтынка? И тут Кира с ужасом поняла, откуда доносится этот звук. Застыв, она смотрела в зеркало заднего вида на то, как Пантелей Егорович, приоткрыв рот, качает головой. Скрежет шёл из его горла. Спустя секунду он перешёл в хриплый смешок и Кира похолодела. Голова старика развернулась в её сторону, глаза по-прежнему оставались закрытыми, рот же растянулся в жуткой улыбке.

– Что же ты, внученька, решила от меня сбежать? – женским голосом проговорил старик и Кира закричала так, что заложило уши…

Глава 14

Лес наползал на автомобиль со всех сторон. Он неуловимо изменился. Угрожающе шелестели и стонали деревья, протягивая свои костлявые тощие пальцы к металлической коробке с людьми внутри. Встревоженная стая птиц кружила галдящим вихрем над шпилями елей. Ветер завывал заунывную поминальную песнь. В чаще метались рваные чёрные тени, врываясь в свет фар и вновь пропадая во тьме. На многие километры кругом не было рядом ни одной живой души, никого, кто мог бы сейчас защитить её, помочь ей. Кира расширившимися от ужаса глазами смотрела на то, как шея старика выворачивается под неестественным углом, как острый кадык, того и гляди грозящийся прорвать тонкую желтоватую кожу, пульсирует от этого движения, как скрючившиеся пальцы скребут по сиденью, разрывая чехол, как вздымается неровно и резко узкая грудь, пытаясь раздышаться.

– Внученька, сколько же долгих лет я тебя ждала, – вкрадчивый голос вырывался из горла старика вместе с хриплым дыханием, – Ой, как ждала. Ведь ты обещала мне вернуться. Мамка твоя дура, увезла тебя и ни в какую не давала нам свидеться. А ведь ты такие надежды подавала… Такая способная девочка была. Я и в город к вам приезжала, пыталась выследить тебя, поговорить наедине. Да только она как чуяла, всякий раз в мои приезды сопровождала тебя всюду, а то и вовсе не выпускала из дома. Курва…

Голос сбился. Что-то затрещало в горле старика, как помехи на старом радиоприёмнике. Словно пропадала связь, появляясь снова из глубин такой бездны, в какой не бывал ни один живой человек, куда можно попасть лишь будучи мёртвым. Да бывший егерь и был сейчас таким радиоприёмником, через который говорила с Кирой покойница, лежавшая в сухой, выжженной могиле под осиной.

– Я… я не хочу. Не надо, пожалуйста, – залепетала Кира, глотая слёзы.

Пантелей Егорович вздохнул, как вздыхает мать, слушая капризы ребёнка, не желающего есть полезный суп и зная, что он никуда не денется и всё равно съест обед, лишь зря противится и тянет время и своё, и матери.

– Ты обещала мне. Ты дала слово, – змеились губы старика, словно их дёргал за ниточки невидимый кукловод, растягивая в сардонической улыбке.

– Какое слово? – Кира пыталась взять себя в руки, чтобы не сойти с ума, не рехнуться окончательно и бесповоротно в этом глухом лесу.