Черный риэлтер

— П…, опять челюсть сломал. Никак я удар рассчитать не могу.

— Ну, ты молодец, Михалыч! — Косарев попытался пожать руку мастеру. — До сих пор в силе? Просто «сенсей» какой-то!

— А чего тут сложного? Опыт есть, сила тоже.

Он пожамкал руками левую сторону сердца.

— Вот, только давит, зараза.

— Валидол дать? — спросил Макарыч.

— Он не поможет. У меня нитроглицерин.

На шум во дворе выскочил хозяин дома, с топором в руке.

— Это, что тут у вас, мать вашу?!

— Свои, Макар Семеныч. Милиция. Зажигай свет, протоколы писать будем.

В это время судьба второго беглеца была уже так же решена. Перепрыгнув через забор из огорода на улицу, Плакса тут же попал под свет фар несущейся на него машины. Это был второй экипаж «добровольцев» Андрея Мысина. До своей машины Плаксе оставалось всего пятьдесят метров, но добежать до ее он не успевал. Биты с собой у Димки не было, зато имелся полуметровый кусок арматуры. Минуты две он отчаянно махал ей в сторону окруживших его людей. Трое из них, как и он сам, были в прошлом десантниками, а один пограничником. И среди них были свои «сенсеи». Один из них, уловил момент и сделал Димке подсечку. Когда Плакса рухнул на землю, судьба его была предрешена. Поджигателю устроили небольшой самосуд. Минут пятнадцать четверо добровольцев и человек десять еще подбежавших на шум к ним местных жителей безжалостно пинали ворочавшегося на земле человека. Тот еще, с дуру, все пытался подняться, отмахивался руками и ногами, и этим вызывал к себе еще большую ярость. Наконец он затих, и так же быстро затихла и ненависть деревенских жителей.

— Ну, что он там, живой, что ли? — спросил один из бывших десантников, приподнимая голову Плаксы за шиворот. Второй направил на него луч фонарика.

— Дышит! — довольно констатировал тот. — Поволокли его в машину, надо Андрюшке доставить.

Так что, через полчаса оба поджигателя сидели в доме того самого старичка, которого только что хотели поджечь, и милиционеры пытались выбить из них хоть какие-нибудь показания. Увы, это не получалось. Сашка Плицин не мог говорить из-за сломанной челюсти, а Димка Плицин даже сидел с трудом. Время от времени он терял сознание, пытаясь упасть со стула на пол. Лицо у него чудовищно опухло, так что глаза почти закрылись, он потерял часть зубов, а губы распухли как у молодой негритянки.

Мысин уже составлял протокол, когда в дом ворвался один из дружинников.

— Андрей, дом на Ростовской горит!

Это было неожиданно. Все «добровольцы» вскочили на ноги, но Косарев, а он по привычке взял руководство в свои руки прикрикнул на них.

— Куда все! Трое с этими, остальные за мной!

Они загрузились в машину Мазурова в прежнем составе, и помчались на зарево разгорающегося пожара. До последнего Косарев надеялся на то, что горит вовсе не тот дом, где они были днем, но, вывернув из-за угла, понял, что это именно так. Усадьба двоих стариков полыхала, словно ее подожгли из огнемета. К дому уже бежали люди, «девятку» Мазурова около самого дома обогнала машина «десантников». Из-за этого Мазуров слишком резко дал по тормозам, всех бросило вперед. Косарев даже ударился головой о лобовое стекло, но, только выругался, и первый выскочил наружу. Макарыч побежал вперед, крича на ходу: — Стариков вывели!?

— Нет! — донеслось из толпы. — Дверь изнутри закрыта! Сломать ее не можем.

Мазуров видел эту дверь, она не горела, но оттуда через щели пугающе сильно выползал черный дым.

— Цепляйте трос, машиной сейчас дернем! — крикнул Мысин. Несколько мужиков бегом кинулись выполнять это указания, «Нива» дружинников развернулась задом к калитке.

Если бы у Мазурова в этот момент снова не прихватило сердце, все бы пошло совсем по другому. Он непременно бы пристроился в цепочку, протянувшуюся от колонки к дому, подающих ведра с водой. Но его сердце сжало так, что он отошел в сторону, и, отвернувшись от огня, начал искать в грудном кармане тюбик с нитроглицерином. Уже найдя таблетку, он поднял глаза, и увидел, как в проулке напротив дома, метрах в ста, мелькнул свет одиночной фары. Было видно, что мотоцикл, проехав несколько метров, остановился, свет погас. Но к пожару с той стороны никто не подошел. Другой человек на место Михалыча не обратил бы на это внимания, но он был мент до мозга костей. И когда Косарев, уже воюющий с пожаром, крикнул от калитки: — Михалыч, ты что там, чего стоишь? — он в ответ замахал ему рукой, дескать, иди сюда.

Косарев подошел.

— Ты чего? Плохо с тобой?

— И это тоже. Давай-ка съездим вон туда. Там прошмыгнул какой-то мотоцикл, одиночка.

Косарев так же был истинным профессионалом, ему ничего объяснять было не нужно. Они уселись в машину, и, развернув «девятку» в сторону проулка, Мазуров включил фары. И тут же в дальнем свете стала хорошо виден мотоцикл, а на нем две фигуры в несуразно больших шлемах. Тут же они зашевелились, водитель, дрыгнув ногой, завел двигатель, и, мотоцикл, развернувшись, помчался вдоль переулка, а потом скрылся за поворотом.

— Они!? — предположил Косарев.

— Похоже, — сквозь зубы ответил Мазуров.

— Что, все жмет?

Сердце болело, но подполковник упорно жал на газ. Они повернули за угол, и увидели габаритные огни мотоцикла далеко впереди. Улица была типичной для Кривова грунтовкой, и было видно, как нещадно прыгает мотоцикл на кочках.

— Давай, жми на газ, а то уйдет! — взревел Косарев.

— Да жму, только тут сильно не разгонишься. Ты позвони лучше в ГАИ, и Андрюшке Мысину. Может, где их и перехватим.

Пока Косарев по телефону звонил дежурному по городу и просил выслать в Синевку как можно больше нарядов всех милицейских служб, Мазуров старательно повторял все изгибы пути ночного мотоциклиста. Тот бы давно ушел от них, но в одном месте мотоциклисты упали. Оба отставных мента прекрасно видели этот момент. Свет от фары нырнул куда-то вниз, красный огонек сзади словно подпрыгнул, а потом исчез, только появилось непонятное световое пятно. Затем свет фары снова пробил ночной мрак, и мотоцикл помчался дальше. Благодаря этому падению «девятка» успешно миновала громадную колдобину, в которой так лихо кувыркнулись беглецы. За это время подполковники успели сократить расстояние между ними до двадцати метров, но это было максимумом, что удалось Мазурову. Вскоре они вырвались за город, в поле. Тут «девятка» могла еще посостязаться с мотоциклом, но вскоре им попался широкий овраг, с перекинутым через него узким деревянным мостиком. Мотоцикл легко миновал его, а вот «девятка» встала как вкопанная. Остановился и мотоцикл. В свете фар было видно, как водитель поднял руку и показал им вытянутый большой палец.

— Вот, сученок! — воскликнул Косарев.

Но, торжество поджигателей было недолгим. В ту же секунду рядом с «девяткой» Мазурова заскрипели тормоза машины «дружинников». Все они вывались из салона, вместе с ними был Андрей Мысин. Косарев просто опешил, когда в сторону мотоциклистов загремели выстрелы из охотничьих ружей, и даже карабинов. Мотоциклист перестал понтовать, и торопливо дал по газам.

— Не стрелять!

— Прекратить огонь! — на два голоса орали Мысин и Косарев. Огонь прекратили, но два дружинника побежали на другую сторону оврага, потом вскарабкались на пригорок.

— Они к мосту едут! — закричал один из них.

— Хорошо, спускайтесь!

Пока Мысин по рации разговаривал с дежурным по городу, Мазуров и Косарев с фонарем одного из дружинников внимательно осматривали другую сторону оврага. Там, где стоял этот наглец, остались вполне отчетливые отпечатки протектора.

— Так, гвардия! Охранять эти следы до утра! — строго обратился Косарев к добровольцам. — Можете их чем-нибудь огородить, но чтобы их не затоптали.

— Есть! — вполне по военному отозвались «добровольцы», а один даже взял под козырек.

Именно по этому поводу и вызывали сейчас Ольгу на место пожара.

— Старички не добрались до двери каких-то двух метров, задохнулись в дыму. Да, бабка бы выбралась, да она и деда своего поволокла, а он совсем ходить не мог, — возбужденно рассказывал Косарев.

— А перехватить этих мотоциклистов не могли? — спросила Ольга. С утра она зябко куталась в свою короткую дубленку, временами зевала.

— Да, если бы их по городу хотя бы было десять экипажей, а то всего четыре — один гаишников, один ППС, и два вневедомственной охраны. И все они приперлись в Синевку!