Черный

– Ты что это, негр, хочешь показать, какой ты умный?
– спросил он.

– Нет, сэр, - отвечал я.

Я был озадачен. Может быть, Рейнольдс просто не хочет со мной возиться? Ну и бог с ним. Я подошел к Торпу и напомнил ему о желании хозяина научить меня их ремеслу.

– Негр, ты, кажется, считаешь себя белым, а?

– Нет, сэр.

– А ведешь себя, как будто ты белый.

– Я просто хотел сделать, как мне велел хозяин, - ответил я.

Торп поиграл кулаком у меня перед носом.

– Эту работу могут делать только белые, - сказал он.

С этого дня они ко мне переменились. Утром больше не здоровались, называли меня черномазой сволочью, если я чуть-чуть замешкаюсь. Я молчал и старался не озлоблять их еще больше. Но однажды Рейнольдс подозвал меня к своему станку.

– Эй, черномазый, думаешь, ты когда-нибудь выбьешься в люди? злорадно, с расстановочкой проговорил он.

– Я не знаю, сэр, - ответил я, глядя в сторону.

– Интересно, о чем думают негры?
– спросил он.

– Не знаю, сэр, - сказал я, по-прежнему не глядя на него.

– Если бы я был негр, я бы удавился, - сказал он.

Я молчал. Во мне поднимался гнев.

– А знаешь почему?
– не отставал он.

Я продолжал молчать.

– Впрочем, неграм, наверно, плевать, что они негры, - вдруг сказал он и захохотал.

Я как будто не слышал. Мистер Торп внимательно наблюдал за мной, вот они с Рейнольдсом обменялись взглядами. Из обещаний мистера Крейна ничего не получалось. Я вел себя смирно и вот теперь пожинаю плоды смирения.

– Поди сюда, парень, - позвал Торп.

Я подошел к его станку.

– Тебе не понравилось то, что сказал Рейнольдс, так ведь?
– спросил он.

– Нет, почему же, - сказал я, улыбаясь.

– Не ври, не понравилось, я по твоей роже видел, - сказал он.

Глядя на него широко раскрытыми глазами, я шагнул назад.

– У тебя когда-нибудь были неприятности?
– спросил он.

– Нет, сэр.

– Что ты будешь делать, если неприятность случится?

– Не знаю, сэр.

– Ну так следи за собой хорошенько и старайся не вляпаться в беду, предупредил он.

Я подумал было рассказать об этих стычках мистеру Крейну, но потом представил себе, что Торп и Рейнольдс сделают со мной, если узнают, что я "донес" на них, и не пошел к хозяину. Я работал с утра до вечера не покладая рук и, маскируя свою горечь, улыбался вымученной, затравленной улыбкой.

Развязка наступила через несколько дней. Торп позвал меня к своему верстаку, чтобы добраться до него, я прошел между двумя длинными станками и встал против него спиной к стене.

– Ричард, я хотел спросить тебя...
– дружелюбно начал он, не отрываясь от работы.

– Да, сэр.

Подошел Рейнольдс, встал, загородив узкий проход между станками, сложил на груди руки и мрачно вперился в меня. Я глядел то на одного, то на другого, чуя недоброе. Торп поднял глаза к потолку и произнес медленно, упирая на каждое слово:

– Ричард, Рейнольдс тут говорит, ты называл меня Торпом.

Я похолодел. Внутри меня разверзлась пропасть. Я понял: поединок начался.

Меня обвиняли в том, что я, говоря о Торпе, не назвал его мистером. Мой взгляд метнулся к Рсйнольдсу, тот стоял, сжимая в руке стальной ломик. Нужно скорее оправдаться, убедить Торпа, что я никогда в жизни не называл его просто Торпом, у меня и в мыслях такого не было! Я открыл было рот, но тут Рейнольдс сгреб меня за ворот и стукнул головой о стенку.

– Думай, негр, хорошенько думай, - сквозь зубы процедил он.
– Я своими ушами слышал, как ты называл его Торпом. Хочешь сказать "нет"? Скажи, тогда ты назовешь меня вруном, понял?

Не понять их было мудрено. Если я скажу: "Нет, сэр, нет, мистер Торп, я никогда не называл вас просто Торпом", я тем самым назову Рейнольдса вруном; если я скажу: "Да, сэр, да, мистер Торп, я действительно называл вас просто Торпом", я сознаюсь в самом страшном преступлении, какое только может совершить негр против белого на Юге. Я лихорадочно придумывал, что же мне сказать им, как выкрутиться и спастись от этого вдруг сковавшего меня ужаса, но язык мой точно прилип к гортани.

– Отвечай, Ричард, я жду!
– Торп раздраженно возвысил голос.

– Я... я не помню, мистер Торп, чтобы я называл вас просто Торпом, осторожно начал я.
– Может, я невзначай и обмолвился когда, но я ни в коем случае не...

– Ах ты, наглая черномазая сволочь! Так ты действительно посмел назвать меня Торпом!
– в бешенстве прошипел он и ударил меня кулаком в челюсть раз, другой, третий, я повалился боком на верстак. Рейнольдс придавил меня.

– Ну так что, называл ты его Торпом или нет? И не финти, черномазый выродок, не виляй! Скажи, что не называл, и я выпущу из тебя этим ломиком кишки! Чтобы негр назвал белого вруном и ему это сошло с рук?!

Я сдался и стал просить их не бить меня больше. Я знал, чего они хотят. Они хотели, чтобы я ушел.

– Я уйду, - сказал я.
– Уйду прямо сейчас.

Они велели мне сию же минуту выметаться вон и никогда больше здесь не появляться, и не дай бог, чтобы я вздумал доносить на них хозяину. Рейнольдс отпустил меня, и я бросился к двери. Ни машинистки, ни мистера Крейна в кабинете не было. Торп с Рейнольдсом нарочно выбрали время, когда их не будет, и на свободе расправились со мной. Я выбежал на улицу и стал ждать хозяина. Григгс протирал стеклянные полки у себя в магазине, я знаком попросил его выйти. Он вышел, и я все ему рассказал.

– Так чего ж ты тут стоишь, как последний дурак?
– набросился он на меня.
– Неужто жизнь тебя так ничему и не научит? Беги домой, да скорее! Вдруг они сейчас появятся?

Я шагал по Кэпитоль-стрит, и все вокруг казалось мне нереальным - и город, и прохожие, и даже я сам, - и в то же время я ждал: сейчас меня остановят люди и спросят, какое я имею право ходить по улицам? Рана моя была глубока, я чувствовал, что меня вышвырнули за пределы человеческого существования. Дома я ничего не стал рассказывать, сказал только, что мне платили мало и я бросил мастерскую, буду искать другую работу.