Черный

– Будет несправедливо, если ты попадешь в беду, - продолжал он.

– Я что-нибудь не так сделал и кто-то мной недоволен?
– спросил я, лихорадочно пытаясь припомнить все свои прошлые поступки и посмотреть на них глазами наших белых южан.

– Все может быть, - сказал он и многозначительно умолк. Потом закурил.
– Ты Гаррисона знаешь?

Гаррисон был парнишка-негр моих лет, работал он через дорогу, и конкурирующей оптической мастерской. Мы с ним здоровались, иной раз остановимся на минуту поболтать, но ссориться - такого у нас сроду не было.

– Да, сэр, знаю.

– Так вот, остерегайся его, - сказал мистер Олин.

– У него на тебя зуб.

– На меня? Почему?

– Прямо трясется, когда твое имя слышит. Что ты ему сделал?

Я забыл про линзы и не отрывал глаз от мистера Олина, стараясь его понять. Неужели это правда? Я не верил ни Олину, ни Гаррисону. Негры на Юге, имевшие работу, обычно были преданы своим белым хозяевам, понимая, что преданность - лучшее средство сохранить работу. Может быть, Гаррисон боится, что я мечу на его место? Кто мне друг - белый или негр?

– Ничего я ему не делал, - сказал я.

– Все равно остерегайся этого черномазого, - сказал мистер Один тихо и доверительно.
– Недавно я вышел купить кока-колы, гляжу - у подъезда Гаррисон поджидает тебя с ножом. Спросил меня, когда ты спустишься. Я, говорит, с ним разделаюсь. Ты вроде как-то нехорошо обозвал его? Смотри, нам здесь не нужны драки и кровь.

Я все еще не верил белому, но подумал, что, может, Гаррисон действительно обиделся на меня за что-то.

– Надо мне с ним поговорить, - подумал я вслух.

– Нет, лучше не надо, - сказал мистер Олин.
– Давай кто-нибудь из нас, белых, с ним поговорит.

– Да с чего все началось?
– спросил я, веря и не веря.

– Просто он сказал мне, что проучит тебя, и уже наточил нож. Но ты не волнуйся, предоставь все мне.

Мистер Олин похлопал меня по плечу и пошел к своему станку. Я всегда уважал его, он был мастер - большое начальство, он мог приказать мне все что угодно. Зачем бы ему шутить со мной? Белые редко шутят с неграми. Значит, то, что он сказал, правда. Я расстроился. Мы, негры, работали с утра до ночи за несколько жалких грошей и потому были злые и всюду видели подвох. Может, Гаррисону и в самом деле что-то взбрело в его сумасшедшую башку. Есть я уже больше не хотел. Надо что-то делать. Белый нарушил лад между мной и миром, которого я добивался с таким трудом, пока он не восстановится, я не буду чувствовать себя в безопасности. Да, я пойду к Гаррисону и открыто спрошу, в чем дело, что я такого сказал, почему он обиделся. Гаррисон, как и я, черный; не буду обращать внимания на предостережение белого и поговорю напрямик с парнем того же цвета кожи, что у меня.

В обед я перешел улицу, вошел в подъезд и разыскал Гаррисона - он сидел на ящике в подвале, ел бутерброд и читал дешевый журнал. При виде меня он сунул руку в карман, блеснул его холодный, настороженный взгляд.

– Слушай, Гаррисон, что происходит?
– спросил я, остановившись на всякий случай поодаль. Он посмотрел на меня долгим взглядом, но не ответил.
– Я же тебе ничего не сделал, - продолжал я.

– И я тебе ничего, - пробормотал он, не сводя с меня глаз.
– Я никого не трогаю.

– Но мистер Олин говорит, ты был утром возле мастерской, искал меня, и у тебя был нож.

– Да нет, - ответил он, и в голосе его послышалось облегчение.
– Я вообще сегодня не подходил к вашей мастерской.

Теперь он не смотрел на меня.

– Зачем же мистер Олин наговорил мне все это? Я на тебя не злюсь.

– Я думал, что ты хочешь пырнуть меня ножом, - стал объяснять Гаррисон.
– Мистер Олин пришел к нам утром и говорит, что ты собираешься убить меня, как увидишь, так и убьешь. Дескать, я тебя смертельно обидел. Только я ничего плохого про тебя не говорил.
– Он встал, все еще не глядя на меня.

– И я про тебя ничего не говорил.

Наконец он взглянул на меня, и мне стало легче. Мы, два черных парня, работавшие за десять долларов в неделю, стояли друг против друга и думали, зачем было белому морочить нас, спрашивали себя, можем ли мы верить друг другу.

– Ну зачем все-таки мистер Олин сказал, что ты приготовил нож? спросил я.

Гаррисон опустил голову и положил бутерброд на ящик.

– Я... я...
– он вытащил из кармана длинную блестящую финку, она уже была открыта.
– Я ждал, что будешь делать ты...

Ноги у меня стали ватные, я прислонился к стене, не сводя глаз со стального лезвия.

– Ты хотел меня зарезать?
– спросил я.

– Не ждать же, пока ты зарежешь меня. Мне моя жизнь дорога.

– Ты за что-то на меня злишься?
– спросил я.

– С чего ты взял, ни на кого я не злюсь, - смущенно пробормотал Гаррисон.

Я почувствовал, что был на волосок от смерти. Стоило мне подойти поближе к Гаррисону, и он подумал бы, что я собираюсь его убить, и всадил бы в меня нож. Но эка важность - один негр убил другого!

– Слушай, - сказал я.
– Не верь ты этому Олину.

– Теперь-то я понял, - ответил Гаррисон.
– Он хочет стравить нас.

– Хочет, чтобы мы просто так, за здорово живешь убили друг друга.

– Зачем это ему?
– спросил Гаррисон.

Я покачал головой. Гаррисон сел, все еще поигрывая ножом. Я засомневался. Может, он и вправду злится? Может, ждет, когда я отвернусь, и всадит мне нож в спину? Вот мука-то!

– Белым забава смотреть, как негры дерутся, - сказал я, выжимая из себя улыбку.

– Но ты же мог меня убить, - сказал Гаррисон.

– Для белых мы вроде собак, - сказал я.

– Я и не думал тебя убивать, - сказал Гаррисон.

– И я не думал убивать тебя, - сказал я.

Так мы разговаривали, стоя на безопасном расстоянии друг от друга, и в конце концов решили никому не говорить о нашей встрече. Пусть мистер Олин не знает, что нам известно, что он хотел втравить нас в драку. Даже если он на этом не успокоится, мы не будем обращать на его слова внимания. В час дня, когда я вернулся на фабрику, мистер Один поджидал меня. Вид у него был важный, лицо озабоченное.

– Видел Гаррисона?
– спросил он.

– Нет, сэр, - солгал я.

– Смотри, он подкарауливает тебя с ножом.

Меня душила ненависть, но я и бровью не повел.

– Ты нож купил?
– спросил он.

– Нет, сэр, - ответил я.

– Хочешь, возьми мой, - сказал он.
– Тебе придется защищаться.

– Не надо, сэр. Я не боюсь.

– Какой же ты дурак, черномазый, - прошипел он.
– Я-то думал, у тебя есть хоть капля соображения! А ты ждешь, пока тот черномазый выпустит тебе кишки. Он-то взял у своего хозяина нож, чтобы пырнуть тебя! Бери мой нож, балда, и кончай валять дурака!