Чертов папочка

— На меня?

— На себя. Знаешь, Ева, я его понимаю. Не так-то просто принять факт своей слабости. А ведь он сейчас очень уязвим. Если мне надо защитить только сына, то ему — три женщины. Сложнее квеста не придумаешь.

Думать о том, кто третья в жизни Волкова, я не стала. Послушно досидела до момента, пока хозяин дома доел, и после ушла в отведенную мне комнату. Честно говоря, сидеть и ждать у моря погоды — так себе перспектива. Привыкшая вырывать из рук судьбы светлое будущее, я сильно раздражалась. Конечно, мне отвели роль запасного варианта, но все равно в рыбалке лучше быть рыбаком, чем крючком или, того хуже, наживкой.

Мася на удивление быстро устроился в новом месте: сразу облюбовал пуфик, прилегающий к туалетному столику. Правда, на лоток даже не обратил внимание. Будет очень неловко перед Еленой, если ей придется убирать самую важную кошачью драгоценность. Я ведь до сих пор помню, как он первое время зарывал ее в самых дальних углах.

Когда сумерки сменились ясной звездной ночью, я приоткрыла занавеску и придвинула кресло поближе к окну. Яркие белые точки на небе навевали тоску. Одиночество меня не пугало, но именно сейчас сильно тяготило. Голова разболелась из-за мыслей о додзё, любимых учениках и коллег, которые вынуждены выручать меня и тренировать ката-группы сверхурочно… Думала я и об Евгении, правда, свои желания приходилось подавлять. Вчера он был серьезен, но мне ничего не обещал. Тогда почему хотелось бы вновь его объятий? Неужели влюбилась?

Стук в дверь отвлек от страдашек.

— Войдите!

Раздался тихий скрип.

— К тебе можно? — спросил Волков и, не дожидаясь ответа, закрыл за собой дверь.

Глава 23. Лиса

Я вглядывалась в лицо и фигуру мужчины. Евгений тоже стоял и смотрел на меня. Словно застывший во времени.

Гляделки вскоре надоели.

— Проходи.

Он как будто опомнился, подошел поближе и сел на край широкой постели.

— Ты как? — спросил и тут же прочистил горло.

— Нормально. Смотрю на звезды. Еще неизвестно, смогу ли дальше вот так наслаждаться видом ночного неба. Не могу сказать, что до сих пор моя жизнь была спокойной, но в такую ситуацию я точно не попадала.

Молчание вновь затянулось. Мне было неловко. Казалось, скажи я что-нибудь, и это непременно будет глупость. Первым заговорил все же Волков.

— Ева… — Он встал, сделал три широких шага и опустился передо мной на корточки. — Прости.

— За что? — Я удивилась.

— Меня не было рядом.

— Евгений, что вы такое говорите? — Дотронулась до его ладони, лежащей на подлокотнике, и чуть не убрала свою. Мне показалось, будто меня прошиб ток, онемели конечности и вообще, забылось все, о чем сейчас думала. — Я…

— Если бы с тобой что-то произошло, я бы не простил себя, — на вдохе произнес он, смотря на мои колени, едва прикрытые халатом.

— Почему?

Взгляд голубых глаз прошиб меня не слабее прикосновения. Это был один из тех моментов, когда мужчины говорят что-то приятное, уверяют в чувствах и обязательно целуют. Возможно, именно такого поведения я ждала, особенно после случившегося между нами, но Волков поступил иначе.

Он плавно сел на пол и обнял мои ноги, уткнувшись лбом в колени.

Я слышала его тяжелое дыхание, чувствовала, как оно теплой волной согревает кожу и пыталась держать себя в руках, не показать свою дрожь из-за близости.

— Поэтому вы сегодня психовали за столом?

— Почему ты ко мне обращаешься на “вы”? — Он поднял голову и внимательно посмотрел в мои глаза. Чего ожидал услышать — непонятно.

— Ну как же? Вы намного старше меня.

Его изумление вызвало у меня смешок.

— Или я не права? Сколько вам лет, Евгений?

— Я не старик, Ева! — огрызнулся он, нахмурившись.

— Я и не считаю вас стариком. И все же?

— Между нами разница восемь лет. Пустяк же!

— Ну-у-у, “тыкать” я не решаюсь.

— А ты попробуй. — В его глазах мелькнул озорной огонек. Неужели насмехается?

— Даже не думай, что мне слабо! — Заметив его улыбку, спросила: — Женя, чего ты от меня хочешь? Я понимаю, мы сорвались вчера вечером, но ведь это ничего не значит. Вряд ли ты был серьезен. Тогда почему снова пришел, просишь прощения, делаешь вот так…

Я указала на его пальцы, выводящие непонятные узоры на моей коленке. Хотелось бы услышать правдивого ответа. Сейчас. Сразу. Чтобы без утайки. Но он вновь поступил не так, как я надеялась.

Горячие губы коснулись моей кожи. Там, где только что гуляли пальцы.

— Жень…

— Ты мне нравишься, Ева. — Еще один поцелуй. — И это не просто влечение. Все намного серьезнее.

— Хорошо. — Равнодушно произнесла, делая вид, будто происходящее в порядке вещей. Только это ни разу не было обыденным. Никто раньше не признавался мне в чувствах вот так, сидя у ног, целуя их… Я прокрутила этот момент еще раз в голове… Снова. И снова.

Его рука скользнула выше, отчего тело вмиг покрылось мурашками.

— Женя. — Коснулась коротких и необычайно мягких волос, окунула в них пальцы и зажмурилась от нахлынувших ощущений. Но он отстранился, убрал руки и, кажется встал. Давно я не испытывала такого сожаления. Мне вспомнилась прошлая ночь, когда от одной мысли о продолжении, напряглись бедра и захотелось… Его.

Наивная. Он наверняка посчитает правильным не давить, поцелует в лобик и пожелает спокойной ночи, как маленькой неразумной девочке. Разве стоит ждать чего-то большего?

Я открыла глаза и вздрогнула. Женя был так близко. Настолько, что я учуяла мятный аромат шампуня.

Он с предельным вниманием оглядел мое лицо, заглянул в глаза, ища в них что-то, и широко улыбнулся.

— Только без боевых приемов, хорошо?

— Что? П-почему?

— Я уже видел, на что ты способна, когда к тебе пристают.

— В смысле? — снова не поняла, о чем речь.

Вместо объяснений, Женя схватил меня за талию и вынудил подняться на ноги. В следующее мгновение мои губы застал врасплох самый страстный поцелуй из всех мною испытанных. Безумный и настолько жаркий, что я начала млеть и терять опору.

Он сразу смекнул, в чем проблема и сел в кресло, притянув меня к себе, погладив вновь колени, бедра и, наконец, сжав ягодицы так чувственно, что молнии прошибли все тело. Я вздрогнула. Уже не помня себя, не отдавая отчета действиям, прильнула к нему, нашла его губы и потерялась в ощущениях.

Когда он развязал пояс халата — не знаю, но моя грудь болезненно заныла от прикосновений.

— Малыш, неудобно, — произнес он, вынуждая меня с сожалением встать, прийти на несколько секунд в себя и даже задуматься о том, как мало мы знакомы.