Четыре крыла

– Он был опером в Москве, – ответил Бальзаминов. – Год назад вышел на пенсию в звании майора полиции. Он мне знаком. Мы с ним общались.

Пауза. У Клавдия имелась тысяча вопросов, но он безмолвствовал.

– Майю Слонову застрелили из пистолета Макарова одиннадцатого мая, в воскресенье, – продолжил Бальзаминов. – В окрестностях ее дачи. У нас прошла закрытая ориентировка по убийству родственницы сотрудника полиции, нашего бывшего коллеги. Женщина все майские праздники проводила на даче. Убийца расправился с ней в тихом месте – на дороге в полях. Мало кто там бродит, а она каталась на велосипеде по своему обыкновению. Убита двумя выстрелами в голову – один с расстояния примерно трех метров и второй в упор, в затылок, контрольный. Кто-то либо шел по дороге ей навстречу, остановился, пропустил ее, а затем выстрелил. Либо же она кого-то сама обогнала на своем велосипеде, опять же он ее пропустил чуть вперед – ну, чтобы не паниковала дамочка, завидев пушку в его руках, выстрел произвел со спины. И добил ее уже на земле, когда она упала со своего велосипеда. Труп и велик оттащил в борозды картофельные. Ее нашли лишь на следующий день. Но, по словам соседей, до полудня она мелькала на своей даче по хозяйству. Ее видели и в два часа, когда она вышла из калитки на прогулку со своим великом. То есть грохнули ее примерно в три часа дня. Способ убийства – вроде и правда типичная криминальная разборка. Одна из версий именно это проверяла – тем более их комбинат комплексного питания лихорадило. У них менялся владелец, а прежний сыграл в ящик. Ну, наши умники-начальники решили: не чисто дело на комбинате, поэтому и Майю-менеджера убрали. Хотя она управляющей производством была, не финансистом и не бухгалтершей. Но имелось и другое предположение.

– Родственники, – кивнул Клавдий. – Подобно твоей версии с тетей Розой и Виноградовым-старшим.

– Ага. Когда одинокий человек гибнет не своей смертью, оставляя наследство, всегда в первую очередь его родичи – подозреваемые номер один.

– Солидное наследство оставила Майя-кормилица? Счета в банках? Недвижимость в Дубае? – заинтересованно спросил Макар.

– Свою новую двухкомнатную квартиру в Новогирееве в Москве, приобретенную в ипотеку, и двухкомнатную квартиру матери на Смоленской площади окнами на МИД. И еще дачу матери в Кормакове – участок восемь соток и скворечник в садовом товариществе, – ответил участковый. – Выяснилось, она в одиночку ухаживала за больной матерью долгие годы. И та отписала ей одной их фамильное жилье, где когда-то они жили всей семьей – родители и брат с сестрой. Оставила она ей одной и дачу. А брат Майи…

– Гиант, – вставил Макар.

– Майор уголовного розыска Леха Слонов не получил ни шиша, – продолжил рассказ Бальзаминов. – Родная мать его продинамила с наследством – уж в чем он перед ней провинился, а? Он фигурировал сам в той ориентировке, поняли? Он вышел на пенсию, но с работой тянул, никуда не устраивался. Он дважды был женат, от обоих браков у него дети, он платил алименты, правда, сейчас дети стали взрослые, но разводы лишили его жилплощади в Москве. Во втором браке он проживал у жены, и та его выперла. Он по сути остался бомжом, снимал хаты… Его начали примерять на роль главного подозреваемого. Пушка ведь фигурировала – «макаров» с глушителем, за пять пальцев на ладони ее, даже паленую, не достать. Но у Слонова на тот день одиннадцатое мая оказалось просто железное алиби. Весь день до позднего вечера он присутствовал на похоронах коллеги по работе с Петровки, 38 и на поминках в ресторане. Тосты произносил цветистые, проникновенные… Его десятки людей видели до одиннадцати вечера, пока ресторан не закрылся.

– Его допрашивали по поводу сестры? – поинтересовался Макар.

– Конечно. Он горевал о сестрице и вроде ничего не скрывал. Сама честность, – хмыкнул Бальзаминов. – Он и со мной, помнится, был дружелюбен и деловит…

– С тобой, Михалыч, по поводу Бени-Кота он общался? – вставил Клавдий.

– Молоток. Быстро соображаешь, – похвалил Бальзаминов. – Профи есть профи, навык не пропьешь. Он его на чем-то зацепил. Беня-Кот, видно, за старое принялся в Москве, в столицу он перебрался за фартом и баблом. И попал в поле зрения бдительного опера Слонова из управления по борьбе с грабежами-разбоями и прочими тяжкими преступлениями. И тот начал его курировать. А ко мне – бывшему оперативнику ФСИН – он обратился с просьбой предоставить на Беню-Кота дополнительную личную информацию. Помнится, при встрече Слонов у меня допытывался: а чего ж он тогда не грохнул хоть кого-то из тех урок, напавших на него на зоне, покалечивших и пометивших его? Слабак он, трус или просто на мочилово не годный?

– И ваш ответ ему? – Макар не отрывал взор от мрачного Бальзаминова.

– Я ему ответил – на мочилово он очень даже годный, куража и злобы у него с избытком, просто тогда на зоне ему не свезло: они его, дятла, всей колонией били, числом взяли. Подлость его всех достала.

– Твоя версия текущих событий, учитывая судьбы наших пропавших? – подвел итог Клавдий.

– Слонов нанял Беню-Кота грохнуть сестрицу. Его цель – забрать ее обе хаты и дачу. Он на мели, пенсионер. Ему либо горбатиться в ЧОПе, здоровье гробить последнее, либо продать одну квартиру – ту самую, окнами на МИД. И жить безбедно до старости во вторых апартаментах, – безапелляционно заявил Бальзаминов. – Сажать на даче в Кормакове георгины и клубнику – либо продать и участок. В Кормакове земля золотая, место суперпрестижное, в местных садовых товариществах некоторые умники сразу по четыре-шесть скворечников покупают только из-за земли. Скворечники долой и возводят в угодьях замок. Слонов – профи, он все рассчитал. Готовил Кота, соблазнил его материально или шантажировал новой ходкой на зону, а она для Кота – меченого – смерти подобна. Короче, склонил к совершению убийства сестры. Достал ему пушку с глушителем, ждал подходящего времени. Похороны коллеги, когда у него самого будет железное алиби… Он знал про сестру все, ее обычный дачный распорядок, ее любовь к велоспорту, даже их неурядицы на комбинате питания учел – авось дело и правда на разборки спишут. Он теперь единственный наследник всего, ибо Майя покойница – старая дева. Он ее брат, наследует все по закону. Одно лишь звено его безупречного плана было слабым.

– Сам убийца? Беня-Кот? – хмыкнул Клавдий.

– Снова в яблочко, Терминатор. Ботало – Беня… Он озлобился после инцидента на зоне, мизинчик свой от подельников бывших все прятал… Он и шантажировать бы Слонова не погнушался, и просто бы мог растрепать, набивая себе цену среди урок, а его топя… Живой Беня-Кот представлял для Слонова в будущем огромную опасность. Они встретились через двенадцать дней после убийства Майи – первая фаза расследования миновала, Слонов торопился избавиться от своего наймита. Пересеклись в укромном месте, вдали от посторонних глаз. Слонов мог ему нал пообещать, остаток денег – мол, привезу, они ж не на карту гонорар перечисляли… И ствол мог потребовать назад – «макаровы» с глушителем на дороге не валяются. Это лишь в фильмах идиоты сразу избавляются от оружия. А в жизни пушку почти всегда прячут в тайник, авось еще пригодится. Слонов Беню-Кота грохнул из того «макарова», а тело повез на своей тачке по просеке в глубину того самого леска – яму нашел и начал труп обезглавливать и кисти у него отрубать. А наши Руслан и Игорек Виноградов на свое несчастье выползли из заброшенного особняка через те задние ворота. Они его увидели в лесу у пруда, а он их тоже засек и пристрелил обоих. Он Беню-Кота захоронил в яме, его голову и руки где-то в ином месте, а наших парней – в третьем, но неподалеку. Он нам все сам расскажет сегодня.

– Вы хотите, чтобы мы с вами схватили бывшего опера уголовного розыска? – Макар аж пролил чай из своего стакана.

– Ты вне игры, англичанин, у тебя дети малые, – ответил Бальзаминов. – Мне ж придется постараться. Ну и, если подфартит, Терминатор мне подсобит, учитывая его славное полицейское прошлое в роли ударной силы. Если не сдрейфит. – Бальзаминов смерил взглядом Клавдия. – Или ты пас, друг мой?

– Нет. С братом Майи я встретиться в принципе не прочь. Немало вопросов к нему и у меня, – спокойно парировал Мамонтов. – Но ты… Михалыч, меня поражаешь.

– С волками жить – по-волчьи выть, я еще в нашей тюряге усек, – ответил Бальзаминов. – Я ведь про особняк и вещички ребят ничего коллегам из Шишкина Лесничества и «Гудзона» не вякал. В молчанку играл.

– Но почему? – удивился Макар.

– По кочану. Меньше информации – меньше от них вопросов. И вас я убрал оттуда сразу – боялся, дойдет до Слона информация о вас, волонтеры. Сольют ему – мол, именно вы труп Кота, спрятанный им навечно, отыскали. Он и до вас доберется со своей пушкой с глушителем. Ему ведь нечего терять сейчас – грохнул сеструху, киллера и двух пацанов – свидетелей случайных… Четыре трупа на нем висит. А связи у него остались прежние обширные, я на себе испытал при личной встрече. Всех Слон знает в нашей системе, со всеми-то он дружбан…

Макар растерялся от его объяснений.

– И еще – самое главное, – продолжил Бальзаминов, – прямых доказательств против Слонова нет. Косвенные лишь. Даже если он возьмет на себя убийство сестрицы и Кота, он будет играть в глухую молчанку по нашим пропавшим. Не болван же он явку с повинной писать. Нет трупов – нет ничего. А где он их зарыл – знает только он сам. Мне судьба Кота до лампочки, хрен с ним, с дятлом, из-за него одного я бы и париться не стал. Сестрица Майя – не моя фигурантка, дело не я вел. Но пацаны – Русланчик… Хвост мой, с моего участка, я его у папаши-алкаша отбил когда-то. А к Игорьку… я тоже прикипел. Сгорел он пышным первоцветом безвременно и фатально. Насчет них обоих я Слона сам расколю до седалищного нерва. Он мне все выложит – где их искать в большом темном лесу. Не таких я на зоне ломал…

– У меня просто нет слов, Михал Михалыч, – потрясенно заявил Макар.

– Вали домой, англичанин. Будь счастлив, – Бальзаминов смял в кулаке свой одноразовый стакан.

– Никуда я не уеду. Мы с Клавдием обещали Розе найти ее сына, – Макар покачал головой. – Ваша филиппика, Михал Михалыч, свидетельствует о тотальной обреченности на кромешное одиночество. Даже среди своих сослуживцев в полиции. Поэтому мы с Клавдием вас не бросим, мы вместе отправимся…

– В Кормаково? – Клавдий снова задал самый важный вопрос. – Слонов сидит на сестринской даче? Или в Москве – окнами на МИД?

– На даче, сволочь, – Бальзаминов сплюнул. – Я на рассвете сгонял в Кормаково по-тихому – там он. Гнида, приказал Коту не в доме сеструхе мозги вышибить, а в полях ее подкараулить. Не желал хату заливать ее кровью, самому ведь потом все отмывать. Даже это учел братец Майи, жадная темная тварь из твоих, англичанин, мифов.

Глава 33 Типа дачники

– Вокруг хаты Слонова в Кормакове – полна коробочка, – заявил участковый Бальзаминов. – Скворечники справа, слева и напротив. Слушайте сюда: мы сейчас приезжаем, я его выманю с участка – типа заехал по пути по делу, дуриком я узнал от наших адрес его новый дачный… А вы не суетесь. Я его сразу в лоб заваливаю, пока он не опомнился, – он достал из кармана ветровки наручники и позвенел ими. – Пакую, и мы его увозим. Подальше. Где мне никто не помешает выбить из него… признание. Если при упаковке начнет дергаться, Терминатор мне подсобит. Только в этом конкретном случае, ясно? На поляне, куда мы его доставим, я сам с ним побеседую, вы снова не вмешиваетесь, поняли? Если я его измордую… чтоб не было визга с вашей стороны – мол, жестокий я, беспощадный…