Чистильщик
Шрифт:
Внимательно отследил по документам всю историю жизни этой странной особы. Нигде не привлекалась, не числилась. В тёмных делах замешана не была. Но…
В налоговой службе есть запись, что в связи с утратой работы, простолюдинка Мария Мишина освобождена от всех видов подати на срок до трёх месяцев. Получается, что две недели назад барышня была уволена. Поднять справочки по доходам не представило никакого труда: связи у налоговиков имеются. Она была служанкой в доме рода Бугурских. Точнее, у Елизаветы Марковны Бугурской.
— Вот, сука! — не удержавшись, воскликнул я,
— Я бы не стал так ставить вопрос. Никакого покушения на вашего друга не было, — возразил Иванов. — Скорее, грязная подстава.
— Стрелять в человека — это разве не покушение? — удивился Воронин.
— С одной стороны, да. Но как я вижу всю картину, а не только отдельный её фрагмент… Графиня Бугурская, имея серьёзные разногласия с семьёй Достоевских и бароном Гольцом, решила отомстить, полностью уничтожив их репутацию, особо не выпячивая себя. Вспоминая инцидент с дуэлью Гольца и Олега Волконского в ночном клубе и последующую неразбериху, в результате которой я и узнал о существовании вас, барон, — отсалютовал следователь мне кофейной чашечкой, — изначально, наверное, она имела и более кровожадные задумки, но они не сработали. Поэтому Елизавета Бугурская решила, как говорят военные, бить по площадям. Жан Луи Бельмондо — одна из самых лёгких целей.
Разработав план, Бугурская подговорила свою служанку участвовать в нём. Приличный гонорар затуманил мозги девушки, и она с радостью согласилась. Уволилась, сняла квартиру. Потом нашла второго свидетеля, через которого и наняла трёх привокзальных пропойц. Ей были нужны именно такие личности, которых Бельмондо может легко отправить на тот свет.
Далее, уже после схватки, если подобное можно так назвать, Елизавета входит в мозг свидетельницы, усыпляет свидетеля, отводит глаза Бельмондо и забирает оружие.
Все! Дело сделано! Кровожадный аристократ, друг Гольца и Достоевских убил трёх безобидных прохожих!
Но тут появляюсь я и начинаю вместе с Максимилианом и Анастасией совать нос, куда не следует. О чём и доложил ещё один наблюдатель.
Мы с Бугурской уже пересекались по нескольким делам, в основном связанным с наркотиками. Очень мутная женщина, и везде как бы ни при чём. Она знает методы моей работы, поэтому не поленилась, вернулась в сознание своей бывшей служанки и уничтожила мозг бедняжки, обезопасив себя.
— Почему вы уверены, что за всем стоит именно она, а не брат покойного мужа Елизаветы? — спросила Юлия.
— Иннокентий Ильич может косвенно быть замешан. Только есть одна немаловажная деталь — он не имеет наклонностей к ментализму. А вот Елизавета Марковна, пусть и носит всего лишь Печать Младшего Мастера, но уже не раз возникали предположения, что она на самом деле имеет Дар чуть ли не уровня Магистров и хорошо владеет редкой ментальной техникой.
— Мы можем привлечь Елизавету Бугурскую? — поинтересовался Воронин.
— Увы. Кроме моих голословных утверждений, никаких фактов. Со случаями подобного рода всегда так. Что предъявим? Нет ни вещественных улик, ни отпечатков пальцев. Даже на месте преступления Елизавета Марковна не была в своём теле. Служанку? Так, она бывшая
и никаким боком к Бугурским уже не относится. Идеальное преступление, которое можно восстановить поэтапно, но невозможно доказать. Извините, больше ничем не смогу вам помочь. Нужно бежать по делам. Разрешите откланяться.— Да. Понимаю, — вздохнула Юлия, протягивая следователю пухлый конверт. — Спасибо за помощь.
— Не надо, — неожиданно отказался он от вознаграждения. — У меня личные счёты с Бугурскими, поэтому мне достаточно и того, что сорвал их очередные планы.
— Но ведь у вас были расходы. Берите!
— От торта девочкам из налоговой не обеднею. Лучше давайте договоримся так. От вас теперь Елизавета не отстанет. Очень хорошо изучил её повадки. Если вдруг будет интересная информация по графине Бугурской или Иннокентию Ильичу, то поделитесь ею со мной. Услуга за услугу — это честный обмен.
На этом и расстались с Ивановым.
Как только следователь ушёл, полковник сразу же растерял невозмутимый вид и с горечью произнёс.
— Думал, что Твари на Рубежах в основном кучкуются. Оказывается, что в столице их не меньше. Жаль, что тут они в человеческом облике, и головы рубить нельзя без доказательств.
— Жалеешь, что связался с нами? — внимательно посмотрела на него Юлия.
— Нет! Что ты! К тому же, если откровенно, то уже чахнуть стал от спокойной жизни. Главное, чтобы все эти приключения моих детей не покалечили. Вот за них и волнуюсь.
— Я тоже за своих. Даже за этого вечно влипающего Гольца переживаю, как за родного. Но когда, как не сейчас, волчатам отращивать клыки?
На следующий день Бельмондо на занятия не пришёл. Я обеспокоенно посмотрел на лейтенанта, стоящего за преподавательской кафедрой, но он лишь понимающе хмыкнул и показал большой палец, намекая, что Жан жив и относительно здоров. Видно, вчера его как следует погоняли, чтобы понять, насколько новенькое «мясо» готово стать бравым Чистильщиком.
Рад за друга! Если бы всё с ним было плохо, то Аксакал не стал улыбаться и кидать жизнеутверждающие жесты. Правда, поговорить с командиром, чтобы выведать подробности, так и не удалось. Ринат сильно задержался в учебном центре на преподавательском собрании.
А ещё очень запали мне в душу вчерашние слова Иванова о том, что Бугурские как-то связаны с наркотой и что следователь имеет к ним личные счёты. Неспроста такая связочка.
Сразу после учёбы я не попёрся домой, а рванул в следственное управление. Где-то час проторчал у входа, покуда не увидел вечно спешащего по своим делам Иванова.
— Михаил Сергеевич, — обратился к нему, как только он поравнялся с моим автомобилем. — Можно вас на минуточку?
— Хоть на две, — благожелательно ответил следователь. — У меня небольшой простой, пока по очередному делу эксперты работают.
— Тогда, может, перекусим?
— С удовольствием, Максим.
Сев в кафешке неподалёку от здания управы, мы заказали по лёгкому перекусу, и я начал издалека подводить разговор к нужной теме.