Чистильщик

– Слышал, но слухам не верю. Я полагаю, что это выдумки западной прессы.

(смех в зале)

– Но вы помните нашумевшее дело о попытке устранения олигархической верхушки? Несколько лет назад...

– Да, помню. Это был одиночка, итальянец по происхождению, если не изменяет память. Он осуждён и отбывает наказание в "Вологодском Пятаке".

– Спасибо, Алексей. У меня больше нет вопросов.

Сотник отряхнул с камуфляжа осколки стекла и помассировал затёкшую ногу. Всё произошло точно так, как было сказано в той записке.

В момент выстрела пуля, выпущенная со стороны соседнего здания неизвестным стрелком, пробила окно на метр выше его головы. Он сымитировал попадание и пролежал в неудобной позе четверть часа. В записке было сказано, чтобы он не двигался столько-то минут.

Он оставил уже бесполезную винтовку на крыше и спустился на лестницу.

Охранника, который должен был следить за исполнением, на площадке не оказалось, дверь на внешнюю галерею была открыта.

Теперь всё зависело от удачи, она ему сейчас бы пригодилась. Сотник спустился на двадцать четвёртый уровень и нащупал за панелью вентиляции свёрток.

Подарок Марии.

Дипломатический багаж не досматривается. То, что он сумел провезти с собой эту штуковину, оказалось настоящим везением, чудом. Он действовал на авось, и получилось.

– Гоголевский, ты опять проиграл! Ха-ха-ха! Дурачок!

– Гордиенко, сучара, как это...Как это у тебя вышло?

Гоголевский побагровел. Они резались уже час, и он ни разу не сдал себе цвет.

– Подставляй нос. О, какой он у тебя красный, - Гордиенко сложил карты в колоду, намереваясь врезать напарнику от души.

Он размахнулся и залепил Гоголевскому по носу с таким диким грохотом, что...

В переносице Гоголевского зазияла дыра размером с рублёвую монету. Из неё вытекла капля чёрной крови, медленно, по носу, и напарник Гордиенко стал заваливаться со стула на ковёр.

Выучка дала о себе знать, и Гордиенко выхватил штатный "Стечкин", но не успел им воспользоваться.

– Даже не думай, говнюк.

Сотник стоял в дверях, в его руке прыгал "Люггер". Дым от выстрела стелился по комнате.

Пётр подошёл к "торпеде" и двумя пальцами взял у него пистолет. Сел на стул, с которого только что сползло тело Гоголевского.

– В общем, так. Жить хочешь?

– Да.

– Тогда слушай сюда. Когда у тебя связь с Ситниковым?

– Сейчас. Когда дело будет сделано.

– Меня тоже вам было приказано убрать?

– Нет. По легенде тебя должен был убрать тот, с высотки.

– Кто он такой?

– Не знаю.

– Ладно, верю. Звони ему и докладывай, что всё прошло хорошо.

Гордиенко достал сотовый и стал набирать текст смс.

– Готово? Дай мне взглянуть. Так, ладушки. Отправляй.

Гордиенко отправил.

– Теперь что?

– Домой, Коля, домой. Мы едем в аэропорт, только один маленький нюанс ты должен будешь помнить.

– Какой нюанс?

– Со ста метров я попадаю в копейку, а очки не ношу из принципа.

– Я понял.

В Шереметьево Сотник снял номер в гостинице и пристегнул там Гордиенко наручниками к крану в душевой. Таким образом, у него оставалось время до вечера. Если бы он застрелил его в Дебаро, у него этого времени не было.

Но ему требовалось гораздо меньше.

Он нанял частника и за полчаса доехал до дома. Бывшего дома.

Всё также сидели на лавочке тётушки Анна Ивановна и Зинаида Петровна. Возле помойки стоял бомж. Одной рукой, клюшкой он рылся в мусорном баке, а второй разговаривал по айфону. Москва - самый дорогой город, здесь даже безработные ездят на "Бентли" и одеваются у Гуччи и Армани.

Двор мёл новый дворник.

Сотник подошёл к бабушкам.

– Здравствуйте, Анна Ивановна. Здравствуйте, Зинаида Петровна. Как нынче погодка?

– Ой, Петрович, здравствуй, здравствуй. Ты куда запропастился?

– В отпуске был. А потом и уволился. Таки дела.

– Это что ж, мы без тебя теперь останемся-то?

– А и без меня. Вона, у вас какой работник.

Дворник, улыбчивый мужчина лет сорока, подошёл к лавочке.

– Здравствуйте. Я тут до вас работал, не слышали?
– сказал ему Сотник.

Мужчина насторожился.

– Слышал, как не слышать.

– Как зовут?

– Да Митричем все кличут. А что?

– У меня к тебе просьба будет, Митрич. Я тут кое-какие вещички оставил. Можно мне забрать их из дворницкой?

– Забрать можно.

– А ключики можно?

– А там открыто.

Сотник вошёл в тёмный подъезд - окна между первым и вторым этажами были заколочены фанерой. Он спустился в дворницкую и включил свет.

Здесь всё оставалось по прежнему. Его стол, мётла в углу, черенки, лопаты, в общем бардак. Добавилась только новая униформа, висящая на вешалке, прибитой на дверь.

Он достал из-под стола монтировку и отодрал деревянную перегородку, отделяющую дворницкую от системы стояков - там оказалось свободное пространство примерно с полметра.

Достал свёрток, аккуратно упакованный в ветошь, и небольшую сумку.

Эти припасы он сделал ещё в то время, когда устроился сюда на работу.

Нужно было уходить.

Он поднялся по лестнице и толкнул подъездную дверь.

Очередь снаружи прошила её насквозь, щепки полетели в лицо. Пётр отпрянул в сумрак подъезда, торопливо разматывая тряпьё. Другой рукой он нашарил в сумке магазин с патронами и мгновенно примкнул его к складному "калашу".

– Сотник, лучше выходи. Я не буду стрелять, - это был голос Ситникова.

Да уж, Гордиенко выбрался раньше, чем предполагалось.

В щель между дверью и косяком был виден чёрный джип. Сотник выпустил длинную очередь - в подъезде стальными шарами прокатилось эхо, закладывая уши. В ответ снаружи ударили две, или три очереди. Дверь мигом превратилась в дуршлаг.

Он вернулся в подвал, откинул хлам в углу, очистил люк.

Чёрт, люк был заварен наглухо!

Ситуация оборачивалась не в его пользу. В этом подъезде не было выхода на чердак. Можно ещё попасть на другую улицу через квартиру жильцов, но вряд ли. Все жильцы давно установили железные двери, на это уйдёт время.