Чистка

— Ну… Они сделали это для обеспечения национальной безопасности.

— Ха! Меньше слушай этого чертового Джонсона, — и пересчитывай пальцы, если этот лис пожимал тебе руку. Нации исчезают. Мы, в Сопряжении, работаем над этим — делаем всех соседями. Мы больше не устраиваем гонки, соревнуясь, кто больше убьет. Мы соревнуемся, кто быстрее достигнет звезд. Кэл, ты собираешь эмигрировать, когда наши космические корабли наконец-то найдут похожую на Землю чужую планету?

— Я об этом не думал. Зависит от того, сколько времени займет её терраформирование.

— Да, это важно. Знаешь, я только что вернулся из Австралии вчера. Ледопад был впечатляющим, даже по моим меркам.

— Ледопад? — Каллум надеялся, что сейчас он не выглядит не слишком большим невеждой. Он смутно помнил, что видел что-то о ледопаде в новостях на экране паба прошлой ночью, когда отходчивые СМИ наконец-то перестали крутить ролики из Гилгена.

Услужливый Аполлон тут же подбросил дровишек — показав выжимки из брифинга Сопряжение для СМИ. Из них было видно что речь идет об одном из любимых проектов Эйнсли — превращению центральной австралийской пустыни в цветущий сад.

— Я слышал, что вроде всё прошло хорошо, — неуверенно протянул Каллум, — конечно, кроме этих чертовых протестующих, пытающихся остановить прогресс. Ну, поскольку они всегда возмущаются — на них уже никто внимания не обращает.

— В самую точку, — отозвался Эйнсли, — прелесть этого проекта во первых в том, что это грандиозный природозащитный и популярный проект, так что протестующие против него выглядят так, словно выступают и против природы и против народа. Ну, и во вторых — ледопад — это отработка техники по терраформированию в масштабе один к одному. Это главная причина, по которой я взялся за этот проект. Я хочу чтоб мы набрались опыта. Это позволит нам не наломать дров, когда придет время. И так и будет.

— Приятно знать, что хоть у кого-то на нашей планете есть план, — хохотнул Каллум, и тут же поправился, добавив, — я имею в виду, что хоть кто-то работает на долгосрочную перспективу.

— Именно поэтому я не пошел в политики, — я хочу на самом деле добиться чего-то в своей жизни, — в ответ рассмеялся Эйнсли.

— Думаю, что кое-чего вы уже достигли, — сказал Каллум, уперев руки в бедра и глядя на машины, суетящиеся у стен огромного котлована.

— Это? Ерунда, сынок. Египтяне и инки строили здания больших размеров. И сильно ли это им помогло? Конечно, это будет впечатляюще — европейский грандиозный центр и штаб-квартира Сопряжения это тебе не хухры-мухры. Но этой стройка уже три года, и идет она отставанием от графика — по крайней мере, так было, пока я не занялся этим лично, и не взъебал ленивого подрядчика должным образом. Черт побери, бюрократы здесь просто звери. И я то думал, что хуже чем волокиты чем в США не бывает. Ты бывал в Нью-Йорке, сынок? Башня, которую я устанавливаю рядом с Центральным парком, станет настоящим прорывом. Как впрочем и эта. Но, по большому счету — это все просто бетон, сталь и стекло.

— Вы перенесете нашу службу в этот офис?

— А я ебу? Это вопрос для менеджеров сидящих на десять этажей ниже моего. Пусть они решают как им заблагорассудится — я решаю глобальные вопросы.

— Теперь я точно начинаю вам завидовать, — засмеялсяКаллум.

— Тебе придется охуенно много работать, чтоб подняться до моего уровня, — хохотнул Эйнсли, — даже я начал свой путь не с самого низа Джерси.

— Я читал что твойотец был менеджером хедж-фонда.

— И я типа последовал за ним на Уолл-стрит и разбогател, сделав правильные инвестиции, да?

— Нет, ты получил ученую степень в Гарварде за работы области машинного интеллекта. И ты потратил всё своё наследство чтобы основать корпорацию Сопряжение.

— Хех, а ведь не просто пожарный с блестящей пожарной машинкой, — Эйнсли удовлетворенно кивнул, как будто Каллум только что прошел тест.

— Не понял?

— Ты умный сукин сын, и я не имею в виду твою степень. Ты можешь себе представить, чтоб бойцы из твоей команды, сами, по доброй воле, взяли книжку и начали читать биографию босса?

— Нет.

— А ты прочитал. Это имеет значение. Мы находимся на стадии роста, Каллум, человеческой расе требуется жилое пространство. И Сопряжение собирается его предоставить. Переделка астероидов под жилые пространства была только началом. Вот скажи, что ты чувствовал, когда Орион достиг системы Центавра?

— Я был и счастлив и разочарован, босс. Я надеялся что мы найдем на орбите пригодную для жизни планету.

— Как и я. Как и все мы. Загрея — на редкость подходящее имечко для найденного там мелкого куска дерьма — очередной никуда не годной экзопланетки. Но мы не позволили этому остановить нас, нет, только не в мою смену. Мы с колоссальным трудом достигли этой злоебучей звездной системы и мы закрепились там, построив новую волну звездных кораблей. Это передовая наших дней. Во всех смыслах этого слова. У нас есть яйца, чтобы смело смотреть вперед, мечтая о покорении Вселенной как Джон Ф. Кеннеди.

Черт, это заставляет меня гордиться тем, что я человек. Я знаю, что один из построенных у Центавра новых космических кораблей найдет нам пригодную для терраформирования звездную систему. А если и нет, то планету найдет вторая или двадцать вторая волны.

Это не имеет значения. Мы собираемся открыть для человечества новые миры, сынок, и Сопряжение готово отвезти тебя к звездам — тебяи миллиард других, отчаянно нуждающихся в новом старте на новой планете.

Через двадцать лет ты будешь стоять на том же самом месте и сможешь войти в наш межзвездный центр и шагнуть на одну из дюжины планет, которые мы покорили. Сопряжение будет огромным. Однажды мы опутаем своей сетью всю нашу ёбанную галактику.

— Босс, галактика довольно большая, — осторожно заметил Каллум.

— А то, — отмахнулся Эйнсли, — мечты имеют свойство сбываться. Поэтому нужно мечтать о достойных целях. Освоение солнечной системы — это только начало. И если компания будет расти так, как я планирую, мне понадобятся настоящие умные и выносливые ублюдки, чтобы держать её в узде, направляя к моим целям. Что ты на это скажешь?

— Шеф, это что, повышение? — оторопело спросил, всё еще не отошедший от вчерашней попойки Каллум.

— Ты не настолько хорош, парень, — хмыкнул Эйнсли, — того, что ты мне симпатичен для повышения мало. Так что нет. Никаких горящих предложений. Не сегодня. Спокойно возвращайся в экстренную дезактивацию, и получай удовольствие от работы, в течение следующих нескольких лет.

Просто следи за молодняком, который, набравший опыта и уверенности, скоро начнет кусать твоё поколение за пятки, прямо как крокодилы. Единственная возможность роста для них — это занять твоё место. Так что когда услышишь клацканье голодных зубов, помни — что у тебя есть только два пути. Вниз и вверх.

Я уверен, что ты выберешь путь вверх. Подашь заявку на курсы высшего руководства или, может быть, получишь степень магистра делового администрирования… и вот тогда ты и заметишь, что кто-то в руководстве Сопряжения держит за тебя кулачки.

Ты то, что я ищу, сынок. Вот только ради бога не обосрись от счастья — я говорю с сотней таких как ты в неделю. Наш разговор означает только что ты был взвешен, измерен и одобрен. Это немаловажная вещь в организации нашего размера. Но само по себе это ничего не гарантирует.