Чортушка

Олимпіада. Ежели ихъ крестили Зинаидою, то – кром Зиночки – какъ же ихъ въ ласковости назвать?

Матрена. Не смешь ты, ничтога, барышн ласковость оказывать. Хамка! Княжна она для тебя! Ваше сіятельство!

Зина. Мама Матрена, оставь.

Серафима. Скажите пожалуйста!

Олимпіада. Вы, тетенька, не кричите! Отъ крика пользы нтъ, только уши пухнуть.

Серафима. Мы вамъ ничего дурного не сказали, a въ вашемъ положеніи надо быть скромне, и горячиться – ни къ чему.

Олимпіада. Вы знаете, какъ относится князь къ княжн.

Серафима. Съ вашей стороны это большая смлость и учтивость, что мы такъ свободно съ вами разговариваемъ.

Матрена. Что? Ахъ вы, шлепохвостыя!

Олимпіада. Мы къ княжн настолько благодарны, что рыскуемъ быть за нее въ строгомъ отвт, a вы, между прочимъ, лаетесь.

Серафима. Но мы это относимъ къ вашему несчастію и необразованію и на васъ не обижаемся.

Олимпіада. Прощайте, Зиночка!

Серафим а. До свиданія, милочка!

Олимпіада. Вы, если что вамъ нужно, пожалуйста, прямо ко мн… Я вамъ помочь всегда готовая…

Серафима. Ивъ моей доброт не сомнвайтесь…

Хвастливо уходятъ но главному подъзду. Долго еще слышенъ ихъ смхъ.

Матрена. Он очумли, Зинушка! Он ошалли!

Зина. Обнаглли он, a не ошалли.

Матрена. Шлюхи! Швали! что же это, Господи? Жили худо, a такого еще никогда не было.

Зина. Чему хорошему быть, если отецъ самъ подаетъ примръ? Я для него хуже змеи, – жаба, червь земляной!

Матрена. Каковъ онъ съ тобою, это его родительское дло. A двки рабы! Не смютъ он! да! не смютъ!

Зина. Кого имъ бояться-то?

Матрена. Все-таки…

Зина. Кром тебя, за меня заступиться некому – никто и не заступится. Я здсь послдняя спица въ колесницъ. Ниже послдней дворовой двки, поломойки. Князь двку на верхъ возьметъ, двка въ случай попадетъ, хоть кусокъ сладкой жизни ухватить. A мы съ тобою заточенныя. Сгинемъ въ своемъ павильон и пропадемъ, какъ покойная мама отъ него, изверга, пропала.

Матрена. Тише ты, безумная! Неравно кто услышитъ, доведетъ до князя… и не размотать тогда бды!

Зина. Платье-то на Олимпіад? Ха-ха-ха! Французская матерія, издали видать. Серьги брильянтовыя, браслеты, золотая цпочка… ха-ха-ха! A y меня башмаки дырявые, и Муфтель ждать проситъ: не сметъ въ расходъ включить, его сіятельство осердятся… Безъ башмаковъ держитъ! Барышню! Взрослую дочь!.. Нянька! Нянька! Есть гд-нибудь на него управа или нтъ?

Матрена. Есть, надо быть, да мы то съ тобою не сыщемъ.

Зина. Въ брильянтовыхъ серьгахъ, въ браслетахъ! A давно ли босикомъ по лужамъ шлепала, индюшекъ пасла?..

Матрена. Это – какъ есть.

Зина. Зиночкою сметъ звать! Руку подаетъ! Не цловать ли еще лапу свою прикажетъ? Тварь ползучая! Нашелъ сокровище на верхъ взять! Съ псарями подъ заборами валялась… Помню я!

Матрена. Ну, этакихъ дл помнить теб не откуда.

Зина (очень надменно). Что такое?

Матрена. Говорю, что не видала ты такихъ примровъ и словъ подобныхъ не должна выкликать. Ты двушка. Стыдъ нити.

Зина. Я гд живу, нянька?

Матрена. Въ Волкояр живешь, y папеньки.

Зина. Откуда же мн было стыда набраться? У волкоярскихъ людей стыда нтъ. Какой такой стыдъ на свт живетъ? Я не знаю. Всего въ Волкояр насмотрлась, a стыда не видывала. Гувернантокъ, учительшъ не имла. Съ двками росла… Съ родительскими наложницами. Все знаю. Про всхъ. И про тебя, мамушка, тоже… какова ты была, когда онъ тебя молоденькую – наверху держалъ!.. Все до ниточки! По-французскому, по-нмецкому, – этого я не могу: не научили княжну, не удостоилась… A кто съ кмъ спитъ, это я теб хоть про весь Волкояръ. День деньской длиннохвостыя сороки во флигель вси носятъ… Разв предо мною остерегаются? Что я? Не то барышня, не то «своя сестра»… дура полуграмотная! Ршили люди, что «безчастная», такъ тому и быть. И не стыди ты меня! Не хочу я никакого твоего стыда! И такъ въ невол этой безумной… Что ты мн стыдомъ въ глаза тычешь? Безъ стыда-то я хоть посмюсь!.. Смхомъ изъ себя злобу выведу!

Матрена. Кровища въ теб гуляетъ, двка. Вся въ отца! Ишь ощетинилась, зврь звремъ. Замужъ теб пора, Зинаида Александровна.

Зина. Кто меня возьметъ? Я необразованная.

Матрена. Зато изъ себя видная. Княжна! Если отецъ на приданое расщедрится, тебя женихи съ руками оторвутъ.

Зина. Это онъ-то дастъ приданое? Онъ Муфтеля нарочно въ Питеръ посылалъ, чтобы сдлать Волкояръ родовымъ, и все досталось бы брату. Чтобъ ему, этому мальчишк…

Матрена. Не шуми, Зинаида. Пожалй ты свою и мою голову. Не шуми.

Зина. Да, и кого мы видимъ? Какихъ людей? Кто меня видитъ? Тюрьма! тюрьма! тюрьма!

Конста (поетъ въ саду и играетъ на гармоник).

Ты зачмъ, зачмъ, мальчонка, Съ своей родины бжалъ? Ты покинулъ мать-старуху, Отца стара-старика… Никого ты не спросился Кром сердца своего!

Выходить изъ садовыхъ воротъ вмст съ Антипомъ. Оба слегка выпили: Антипъ изрядно, Конста едва-едва.

Матрена. Конста поетъ.

Зина. Веселый онъ… Хорошій y него голосъ…

Матрена. Да, во двор взять – кром Михаилы Давыдка, противъ Консты въ псняхъ никому не выстоять.

Зина. Давыдокъ пожилой человкъ, a Конста молоденькій. Сколько онъ прибаутокъ всякихъ знаетъ, исторіевъ…

Матрена. Да, какъ онъ съ Москвы пришелъ, все y насъ въ павильон стало какъ будто посвтле…

Конста (поетъ).

Ужъ какъ жилъ ты, мальчикъ, веселился И имлъ свой капиталъ. Капиталу ты ршился И въ неволю жить попалъ…

Антипъ (подхватываетъ козлинымъ голосомъ).

Что во ту ли, братецъ, во неволю Въ блый каменный острогъ.