Чтец
Шрифт:
— Дорогой! — вскрикнула Эммелин, бросаясь следом за мужчиной.
Громкие крики и лозунги становились все сильнее. В какой-то момент Рейган услышал звук битого стекла, явно предвещавшего неладное. Оказавшись на первом этаже, Рейган побежал в сторону комнаты Марса. Нужная дверь была уже практически у него перед глазами, как неожиданно окно, расположенное прямо напротив этой двери, оказалось разбито. В дом, друг за другом, начали забираться сотрудники полиции.
— Всем оставаться на своих местах! — прозвучал знакомый женский крик. Ди в темно-синем полицейском костюме подняла пистолет и направила его на
По другую сторону окна мелькали метавшиеся из стороны в сторону люди. Группы репортеров пытались прорваться в здание, а в то же время группы полицейских пытались их задержать.
Взгляды Эммелин и Ди встретились. При виде этого шокированного женского лица лишь на секунду, но Ди не смогла сдержать самодовольной улыбки. Блеск в ее глазах вызвал еще больший шок.
— Рейган Хиггинс, вы обвиняетесь в истязании своих детей и попытке покушения на убийство своего старшего сына Брайана Хиггинс!
— Сюда! Срочно! Позовите врачей! — прозвучал крик одного из полицейских. Ди обернулась, а остальные ее напарники поспешили к обвиненным. Рейгана и Эммелин схватили и сразу же заковали в наручники, а Ди, тем временем подошедшая к уже знакомой ей комнате, осторожно заглянула в нее. Там, на полу, лежало тело избитой и прикованной к ножке кровати Эль. Рядом с ней на кровати лежало тело Марса, лицо которого было покрыто синяками и кровью. В комнате царил настоящий хаос. Инвалидная коляска была перевернута, на полу виднелись кровавые отпечатки рук. Оба пострадавших пребывали без сознания.
Ди резко обернулась, смотря на полицейских.
— Отправьте кого-нибудь за врачами. Пускай покажут дорогу.
— Стоять! — прозвучал громкий крик.
Неожиданно Рейган вырвался из хватки полицейского. Быстро подбежав к комнате Марса, он оттолкнул в сторону Ди и возмущенно заглянул туда, где должен был находиться его сын. При виде того кошмара, который царил в комнате, а также состояния Марса и его сиделки, мужчина изумленно открыл рот. Он опустил плечи, растерянно расширил глаза и медленно обернулся. Его взгляд уставился на людей, окружавших его в этот момент.
— Это не я… — тихо пробормотал он.
Кто-то из полицейских сразу же подскочил к нему и, резко схватив за шиворот, наклонил лицом в пол. Рейган ощутил боль и невозможность сопротивляться, а от того начал истерично кричать:
— Это все подстроено! Это не я! У вас нет доказательств! Пустите! Не смейте!
Марс, на самом деле не спавший в это время, отчетливо слышал эти громкие крики. Он также слышал всхлипы Эммелин и ее мольбы о помощи. Да, эта ситуация была полностью подстроена. Стоило только провести небольшое расследование, и можно было легко понять, что все синяки были гримом, а кровь на самом деле была донорской, однако в данной ситуации это и не было важно.
«Кажется этот мужчина все еще не понимает, что в данной ситуации общественности и СМИ неважно есть у полиции доказательства или нет. — Марс, явно ощущавший собственную победу, попытался сдержать улыбку. — Достаточно одного повода, одной фотографии, и все сразу поверят в то, что отец запер своего сына инвалида в комнате и истязал его до потери сознания. Учитывая еще и те фальшивые доказательства, которые нам удалось создать за эти сжатые сроки, думаю, этого будет достаточно для полноценного обвинения и парочки лет заключения. А учитывая еще и поддержку Люка и Джии, на помощь Рейгану никто точно не придет».
В голове будто что-то щелкнуло. В ушах зазвучал странный писк, после чего этот писк начал заглушаться громкими аплодисментами. Открыв глаза, Марс сначала увидел перед собой ослепительный свет, исходивший от книги в его руках, а следом, приподняв взгляд, он увидел и группу знакомых лиц, аплодировавших ему. Элей, Ник, Симон и даже Арман с улыбками смотрели на Марса.
— Поздравляю! — громко закричала девушка, радостно взмахивая обеими руками.
Марс, все еще не сильно веривший в реальность происходящего, захлопнул книгу в своих руках и начал задумчиво осматривать себя. Странное чувство, вызванное целым скопом разных воспоминаний, включавших в себя даже воспоминания Брайана Хиггинса, будто говорили ему, что все это лишь очередной тест.
Вскочив со своего места, Симон быстро подбежал к Марсу. Он закинул руку ему на плечо и как-то радостно рассмеялся. Марс продолжал стоять, словно каменное изваяние без эмоций и каких-либо действий. Его растерянность была понятна. Всякий, присутствующий в комнате испытывал уже что-то подобное на себе.
— За тобой наблюдал даже наш глава! — счастливо произнес Симон. — Он ушел буквально пять минут назад, после того, как понял, чем все это закончится.
— Он также сказал, — продолжила Элей, плавно спускаясь по ступеням амфитеатра, — привести тебя после завершения теста.
Марс приподнял взгляд на девушку, а следом и перевел его на Армана. В отличие от Симона и Элей, которые улыбались радостно и искренне, Арман улыбался скорее насмешливо и самоуверенно.
— То есть, — заговорил Марс, смотря в глаза Армана, — я сдал?
Арман сначала пожал плечами. Следом, разведя руки в стороны, он ответил:
— Поздравляю.
Марс ощутил облегчение. Опустив взгляд на серебряную книгу в своих руках, он вновь попытался убедить себя в том, что все пережитое им было лишь частью теста и не более.
«У меня еще осталось несколько вопросов о сюжете этой книги. И, возможно, что ответы на них я узнаю именно от гильдмастера».
16. Встреча с гильдмастером
Марс молча следовал за Ником, Симоном, Элей и Арманом. Группа чтецов вела его по длинным каменным коридорам главного здания прямиком к самому главе.
Все еще пребывая в состоянии легкого напряжения и растерянности, Марс мог лишь молчать. Даже когда к нему обращались, он не мог связать нормально и пары слов, а потому отвечал довольно невнятно. Весь мир казался ему будто нереальным, что и порождало вопрос: а что есть реальность? Что если этот мир, как и мир книги, всего лишь проекция или игра воображения? Что есть в том самом вагоне место, в котором он должен был умереть, и была его истинная реальность? Тогда все, что происходит с ним сейчас — это лишь игра разума перед неминуемой гибелью.