Чудище

– Отец! – Я говорю, поднимая вверх кролика и молясь о том, чтобы я сделала все правильно. – Я справилась – Незнакомец вскрикивает. Выражение лица Отца меняется от шока к ужасу и от ужаса к бешенству всего за три секунды.

– Убирайся домой! Сейчас же!

Улыбка исчезает с моего лица, и я убегаю внутрь, бросаясь на пол перед камином. Слезы текут по моим щекам, смывая немного крови кролика.

Я допустила ошибку. Мне не нужно было убивать кролика. Я подползаю к окну, чтобы посмотреть, как Отец говорит с тем мужчиной.

Он машет руками, его загорелое лицо искажено гримасами, которые мне не понятны. Отец кричит в ответ. Я сделала что-то очень плохое! От волнения у меня дрожат руки, и я приседаю у окна, ошеломленная сценой во дворе. У меня появляется непреодолимое желание убежать, но мне негде спрятаться. Незнакомец разворачивается, чтобы уйти, но Отец хватает его за руку. Мужчина, намного больше Отца, но от его прикосновения он успокаивается. Отец разговаривает с ним так тихо, что я ничего не слышу, но когда он отпускает его руку, выражение лица мужчины уже другое.

Теперь он счастлив стоять в нашем переднем дворике и разговаривать с Отцом. Он даже смеется и потом уходит. Я отскакиваю обратно к своему креслу у камина, до этого момента все мысли об ужине были забыты. Кролик лежит на кирпичах рядом с камином, ожидая, когда с него снимут шкуру. Я надеюсь, хоть это не является частью моего обучения. Когда Отец входит в дом, я расслабляюсь, увидев, что выражение его лица, больше не свирепое, каким оно было несколько минут назад. Он снова выглядит мягким и добрым. Я робко улыбаюсь, когда он подходит.

– Ты должна быть осторожней, дорогая. Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь увидел тебя, когда ты без плаща.

– Почему?

– Люди отличаются от тебя. В своем нынешнем обличии, ты напугаешь их. Когда они напуганы, они набрасываются, как загнанная в угол собака. Я не могу допустить, чтобы ты пострадала.

– Этот человек испугался меня?

Отец посмеивается.

– Да, очень. Большинство людей, отреагируют не очень хорошо, увидев девочку с крыльями и кровью стекающей по подбородку, – он гладит меня по голове и забирает кролика. – Отличная работа. Но в следующий раз попытайся принести целого кролика, а не наполовину съеденного.

Я заливаюсь краской.

– Иди, умойся, а я закончу наш ужин.

Я направляюсь в ванную, но бросаю беглый взгляд назад.

– Ты расскажешь мне мою цель сегодня, Отец?

Он качает головой.

– Нет. Но ты почти готова. Завтра.

Я не могу сдержать недовольную гримасу, которая появляется на моем лице. Я расстроила Отца. Я в этом уверена. Если бы это было не так, он рассказал бы мне то, что я хочу знать сегодня.

Я СТОЮ В САДУ, В ОКРУЖЕНИИ РОЗОВЫХ КУСТОВ, ПОСАЖЕННЫХ ОТЦОМ. Я поливаю их и шепчу им что-нибудь каждый день. Одни желтые и розовые, другие белые, но больше всего, мне нравятся темно-красные цветы. Я часто разговариваю с ними, и надеюсь, что они от этого вырастут еще крупней. Каждому нужен кто-то, с кем можно поговорить. У меня есть Отец, но у роз есть только я. Дверь дома со скрипом открывается, и я широко улыбаюсь Отцу. Когда я смотрю на розы, я всегда становлюсь счастливой. Я совсем не расстроена тем, что сегодня последний день моих тренировок. Сегодня вечером, я, наконец, пойму свою цель. Эта мысль радует меня.

Он дает мне плащ.

– С этого момента, дитя мое, ты должна всегда быть внимательной, чтобы не забыть надеть это, когда покидаешь наш защищенный дом, – он накидывает его мне на плечи и застегивает на шее. Плащ цепляется за один из болтов, но Отец, поправляет его.

– Так люди не смогут увидеть части тела, которые напугают их?

– Да.

– Что напугало твоего друга, мои крылья или кровь?

Отец смеется.

– И то, и другое, я думаю.

– Прости меня. Я не знала, что он будет здесь.

Отец гладит меня по плечу.

– Я тоже не знал. Больше он не придет без приглашения. Тебе не нужно волноваться.

– Хорошо, – я подхожу к живой изгороди. – В чем сегодня будет состоять моя тренировка? – Каждый день задания были разные. Сначала, полоса препятствий, чтобы проверить мою координацию. Затем задания на скорость и результативность. Потом охота. Я еще не решила, нравится ли мне охота. Хотя я точно уверена, что мне нравятся кролики.

– Сегодня мы посмотрим, как у тебя получается прятаться и быть незаметной.

– Но вчера я была незаметной, – говорю я, когда мы ступаем на тропинку в лабиринте живой изгороди.

– Это было с кроликами. Сегодня, мы посмотрим, как ты ведешь себя с людьми, – он берет меня за плечи. – Люди боятся того, чего не понимают. Тебя они не поймут. Они будут напуганы, если увидят твой хвост или крылья, и ты должна все время их прятать, – он приводит в порядок мой плащ, и я выпрямляюсь.

– Держи крылья плотно прижатыми к спине, как будто это твоя вторая кожа. Хвост держи под юбкой, и не позволяй ему выскакивать. Чтобы ни случилось.

Я оборачиваю хвост вокруг бедра.

– Так? – он держит меня на расстояние вытянутой руки, чтобы осмотреть.

– Точно. Ты всегда все быстро схватывала, моя дорогая.

Он возвращается на тропинку. Но я продолжаю стоять.

– Что если кто-то увидит мои крылья или хвост? Что мне следует делать?

В два шага он оказывается передо мной и крепко сжимает мои плечи.

– Ты будешь делать то, что твои инстинкты говорят тебе, а потом ты сбежишь. Лети прямо сюда, пока они не начали преследовать тебя. Ты понимаешь?

Во взгляде Отца было что-то, чего я еще никогда не видела раньше. Напряжение. Решительность. И еще что-то, что напоминает мне, о вчерашнем кролике, загнанном в угол. Мне становится любопытно почему.

– Я понимаю.

Он ослабляет хватку, и мы продолжаем идти по тропинке.

– Хорошая девочка. Я знал, что ты поймешь.

– Как поступят в такой ситуации мои инстинкты? – Я боюсь спрашивать. Я расстроена тем, что сделали мои инстинкты с кроликом.

– Тебе не нужно волноваться. Они тебя не подведут.

– Это как раз то, что меня беспокоит.

– Ты не простой человек. У тебя есть части тела от животных, и они знают, что делать. Твой хвост с жалом на конце нейтрализует любую угрозу, а твои крылья помогут тебе сбежать. – Он ерошит мои черные волосы. – Ты идеальное создание. Мне лучше знать: я создал тебя.

Объяснения отца звучат просто. Я легко овладею своими инстинктами. Когда мы подходим к лесу, Отец еще раз осматривает меня. Он ведет меня в новом направлении, в котором мы еще не ходили во время наших прогулок.