Цветок Прерий

Еще несколько человек пожелали поздравить Кэла с победой, пожали ему руку и похвалили его умение. Фрэнки вырвалась от Маккензи и обхватила колени Кэла, чуть не свалив его с ног от радости. За девочкой побежала Кармелита, но смотрела она только на Кэла.

– Ты выиграл! – визжала Фрэнки в восторге.

– Да, – он широко улыбнулся ей в ответ.

– Что ты получишь?

– Думаю, мне дадут один из конкурсных пирогов.

– Выбери пирог Литы! Он самый лучший!

– А ты их все пробовала?

– Нет, не все! Я кое-что оставила для тебя!

– Тогда все в порядке – мы выберем пирог Кармелиты.

Услышав это, Кармелита зарделась.

Большинство же зрителей отнеслись к Кэлу с какой-то враждебностью, смешанной с восхищением. Но его интересовало мнение одного человека – Маккензи. По ее глазам невозможно было что-то понять, но он чувствовал ее смущение, как свое собственное, а, может быть, оно и было его собственным.

И когда же он понял, что все еще любит ее? Кэл вернулся на «Лейзи Би», чтобы заплатить долг чести – так ему казалось. Все эти годы он считал, что испытывает к Маккензи только одно чувство – жалость. Ему было жаль, что он обидел ее, жаль, что ушел от нее, не разубедив в той лжи, так ничего и не объяснив. Тяжело было внезапно обнаружить, что страсть не угасла. Каждый раз, когда он смотрел на нее, Кэла окатывало какой-то теплой волной.

– Вы, молодой человек, здорово стреляете.

Кэл мгновенно сосредоточился. Он был настолько увлечен размышлениями о Маккензи, что не заметил, как к нему подошел Натан Кроссби.

«Такой промах может когда-нибудь стоить жизни», – подумал Кэл.

– Вы так же хорошо владеете револьвером?

Кэл внимательно посмотрел на стоящего перед ним человека. Эймос Гилберт показывал ему Кроссби и раньше, но с большого расстояния. Разглядев Натана вблизи, Кэл решил, что ничего хорошего сказать об этом человеке не может. Натан был неряшливо одет и неровно выбрит; взгляд его колючих глаз был проницателен, а подбородок решительно выдавался вперед. Это был серьезный враг.

– Я умею обращаться с револьвером, – уклончиво ответил Кэл.

– Могу держать пари, что умеете, – Кроссби улыбнулся, как старый лис. – Вы не похожи на человека, которому по душе выполнять приказы женщины. Когда Вам надоест работать на «Лейзи Би», приходите на «Бар Кросс» – мне всегда пригодится человек, умеющий обращаться с оружием.

– Я буду работать там, где работаю, – спокойно ответил Кэл.

Кроссби хмыкнул.

– Преданность – хорошая вещь, когда ее правильно понимают. Подумай об этом, сынок! А пока что будь осторожен: эта мисс Батлер – симпатичная бабенка, но ты можешь попасть с ней в неприятную историю, – он взглянул на Фрэнки, все еще прижимавшуюся к ноге Кэла, потом перевел внимательный взгляд на лицо Смита и отошел, довольно усмехаясь.

– Что тебе говорил Натан? – резко спросила Маккензи; она оказалась рядом с Кэлом, как только ушел Кроссби.

Маккензи взяла дочку за руку и мягко отстранила ее от Кэла.

– Он предложил мне работу, – ответил он с насмешливой улыбкой.

Лицо Маккензи побледнело.

– Прекрасно. Пойди поработай у него.

– Не сейчас.

Не сказав больше ни слова, Маккензи удалилась вместе с дочкой. Кэл покачал головой. За прошедшие годы Маккензи научилась, конечно, скрывать свои чувства, но она не хочет, чтобы он ушел.

Кэла тронула за руку Кармелита.

– Идемте, сеньор Калифорния. Пора подкрепиться. Все еще думая о Маккензи, Кэл позволил мексиканке увести себя к жаровням.

– Маккензи Батлер! Ты всю жизнь удивляешь меня!

В небольшую уютную гостиную отеля вошла Нелли Кэшмен, неся в руках две фарфоровые чашечки с блюдцами.

– Давай выпьем чаю, и ты расскажешь мне о твоем новом ковбое, о котором сегодня все сплетничали на пикнике.

– А я и не знала, что ты тоже была на пикнике, – Маккензи устало откинулась на подушки дивана.

– Я была там совсем недолго, – Нелли подала ей чашечку и уселась рядом. – К сожалению, заботы, связанные с моим рестораном и отелем, не позволяют расслабиться даже в такой день. Но не будем менять тему! Расскажи мне об этом человеке.

Маленькое овальное личико Нелли светилось дружеским интересом. Маккензи вздохнула – впервые за весь день она почувствовала себя свободно: Лу ушла обедать с Эймосом, Фрэнки уложили спать, а Кармелита отправилась куда-то с Кэлом. Маккензи видела, как они вместе пошли неизвестно куда после того, как отведали жареного мяса.

– Боже мой! – воскликнула Нелли. – Как ты сморщилась! Неужели сегодня был такой неприятный день?

– Да, денек выдался никудышный. Натан Кроссби предложил мне продать «Лейзи Би», а когда я отказалась, начал открыто угрожать. Выяснилось, что Джефф Морган теперь работает на «Бар Кросс», а сын Лу устроил пьяный скандал, оскорбив Летти Грин.

– И ты проиграла в забеге «на трех ногах», – с улыбкой добавила Нелли. – Это я видела. Теперь расскажи о Калифорнии Смите. О нем ходят какие-то скандальные сплетни. Хорошо ли ты знаешь его?

– Слишком хорошо.

Нелли вопросительно вскинула брови.

– Калифорния Смит – отец Фрэнки.

На лице Нелли не отразились ни удивление, ни осуждение.

– Ты, Нелли, единственный человек, которому я могу это сказать, кроме Лу, конечно; хотя Джефф Морган давно уже обо всем догадался, а теперь это известно и Натану Кроссби. Да и вообще… Любой, кто увидит их стоящими рядом, поймет все без лишних слов.

Нелли немного помолчала. Как-то раньше Маккензи поведала ей историю о том, как человек, которого она любила, предал ее отца. Она говорила об этом с болью и гневом, но только однажды; с тех пор подруги не возвращались к этой горестной теме.

– Значит, это он и есть, – сказала Нелли мягко. – Они действительно очень похожи.

– Так чего ты прикидываешься незнайкой, если сама обо всем догадалась? – обиделась Маккензи.

– Успокойся, Маккензи! У меня была кое-какая информация. Джон Слотер как-то говорил о том, что Смит раньше работал у твоего отца. Почему ты снова приняла его, Маккензи? Мне казалось, что этого человека ты готова столкнуть с обрыва.

– Я наняла его, потому что так хотела Лу, и потому что мне нужен человек, способный заставить моих ковбоев заниматься тем, чем нужно. Пока Кроссби преследует нас, ни один нормальный человек не захочет работать на «Лейзи Би», – она вздохнула и рассеянно поправила выбившуюся прядь волос. – Уже прошло столько времени, как мой папа умер… Я думаю, тот день был для Кэла не менее ужасным, чем для меня. Не знаю, почему я так легко поверила, что все случилось по его вине, – она нахмурилась. – Я была неправа. Сама не знаю, почему обвинила Кэла, но в любом случае это не делает мне чести. Теперь я понимаю, что он не виноват в смерти отца, он не желал ее, поэтому у меня нет права сбрасывать его с обрыва. Но если бы появился какой-нибудь другой человек, способный управлять на ранчо, я сразу же выгнала бы Кэла из своей жизни и – что намного важнее – из жизни Фрэнки.

– А Фрэнки знает?

– Конечно же, нет!

Нелли улыбнулась смущенному виду подруги.

– Мне он показался хорошим человеком, хотя люди перестают дышать, едва завидев его.

Маккензи встряхнула головой и невесело засмеялась.

– Я уже сказала, что больше не обвиняю его в убийстве отца, но не собираюсь наделять его положительными качествами, – Маккензи опустила голову и принялась изучать дно своей чашки, потом невинно подняла глаза на подругу. – Почему ты решила, что он хороший человек?