Цветок Прерий

– Уберите оружие, – сказала она ковбоям, но поняла, что произнесла это чуть слышно. – Уберите оружие! – скомандовала она в полный голос.

Маккензи показалось, что взгляд Кэла сразу потеплел – или он праздновал свою победу? Как бы там ни было, она намеревалась продолжить разговор с Кэлом и придвинулась к нему ближе, чтобы их никто не слышал.

– И ты думаешь, что я позволю апачам работать на моем ранчо? Ты что, совсем сумасшедший?

Кэл посмотрел на нее с высоты своего роста, и Маккензи сразу почувствовала, что подошла слишком близко, но не пожелала отступать назад.

– Горные апачи уже много лет не становились на тропу войны, – сказал Кэл. – Мак, это индейцы из резервации, это мирные люди.

Трое дикарей остановили коней перед домом в двадцати шагах от Маккензи и Кэла. От одного их вида Маккензи захотелось бежать отсюда. Лохматые черные волосы спадали на их плечи и спины; брюки из хлопка были совсем такими же, как у местных мексиканцев, и отличались лишь свисающей от колен бахромой; высокие мягкие мокасины, как те, что всегда носил Кэл. На лицах этих людей была такая же безразличная маска, какую часто надевал Кэл. Они терпеливо ждали, и их твердые, как гранит, лица застыли, не выдавая никаких чувств.

Каждый индеец был вооружен винтовкой, грудь каждого – перекрещена патронташем. Да уж, мирные апачи! «Это индейцы из резервации»! Прекрасно. Ну так и возвращались бы в свою резервацию!

– Война с апачами подходит к концу, Мак. А когда война кончается, бывшим врагам приходится приспосабливаться к мирным условиям.

– Скажи это Джеронимо.

– Эти люди не перебежчики. Агент из Сан-Карлоса позволил им работать здесь при условии, что ты поручишься за них.

– Поручусь? За этих… за этих… – Маккензи потеряла дар речи.

В эту минуту во двор вышла Лу. Увидев пришельцев, она открыла рот от изумления.

– Маккензи!

– Все в порядке, Лу. Это «мирные индейцы», – с издевкой сказала Маккензи.

– Боже милостивый! – Лу застыла, глядя на индейцев, как завороженная.

– Это безумная идея! – произнесла Маккензи тихо, но выразительно.

Апачи следили за их разговором с невозмутимым видом, ковбои же хмурились и ворчали.

– Даже если я позволю этим индейцам остаться, мои работники не потерпят этого. Они скорее убьют апачей, чем станут вместе пасти скот. Разве ты не понимаешь?

– Апачей не так просто убить, – заметил Кэл, приподняв бровь.

– Дело не в этом!

– Работники будут делать то, что велю им я, – заверил Кэл.

– Мы могли бы нанять белых людей, и у нас не было бы таких проблем.

Кэл покачал головой.

– Сюда никто не пойдет, кроме разбойников и бродяг, которые ничего не умеют, разве только приносить неприятности. Кроссби оповестил всю округу о том, что всякий, кто хочет жить, пусть ищет работу в другом месте.

Маккензи нахмурилась, раздумывая, что же делать. То, что сказал Кэл, было сущей правдой, тут она не могла с ним спорить.

– Мак, нам не обойтись без помощи. Неужели ты думаешь, что я привел бы их сюда, если бы в них таилась хоть малейшая опасность для тебя или для Фрэнки?

Ранчо в самом деле крайне нуждалось в рабочих руках. Кэл, как всегда, был прав, и это снова взбесило Маккензи.

– Они тоже твои братья? – мрачно спросила она. Кэл улыбнулся, и Маккензи поняла по его глазам, что он празднует победу.

– Не совсем так. Это – Мако, – самый внушительный из трио апачей, услышав свое имя, поднял глаза на Маккензи, – он брат жены племянника Дон-сей, которая была моей матерью.

Глядя на дикаря, Маккензи изобразила на лице подобие улыбки.

– Справа от него стоит Исти, – второй индеец широко улыбнулся, и его лицо осветилось очарованием юности. – Он и Бей-чен-дей-сен – друзья Мако.

Апачи с нескрываемым любопытством рассматривали Маккензи, и женщина почувствовала некоторую неловкость. Принято ли говорить дикарям «рада познакомиться с вами» или «как хорошо, что вы приехали»?

– Они говорят по-английски?

– Немного, – ответил Кэл.

– Эта работа очень трудна, – предупредила Маккензи апачей, стараясь, чтобы ее слова прозвучали убедительно.

Исти улыбнулся и кивнул, другие молча смотрели на нее.

– Кэл, их жизни будут доверены нашим людям, – она махнула рукой в сторону ковбоев, которые напряженно прислушивались к разговору. – А тебе прекрасно известно, что они считают: апач хорош, когда он мертв.

– Эти трое сумеют постоять за себя, а я справлюсь с работниками.

– Почему они приехали сюда? – спросила Маккензи в полной растерянности.

– Потому что я попросил их об этом, и потому что им надоела резервация.

Маккензи осуждающе покачала головой.

– Калифорния Смит, иногда ты ведешь себя так, будто с луны свалился. Ты совершаешь безумный поступок и стараешься представить все так, словно это единственное разумное решение.

Кэл слегка улыбнулся.

– И все же будем считать, что ты победил, – неохотно признала она. – Пусть твои «мирные индейцы» устраиваются, а мои ленивые ковбои отправляются обедать, а то они совсем ничего не сделают за сегодняшний день.

Глаза Кэла сразу потеплели.

– Не обольщайся. Боюсь, все это плохо кончится. И вся ответственность ляжет на твою голову, – Маккензи гордо прошествовала во двор и взяла за руку Лу. – Идем, Лу. Наш управляющий сам займется делами. Кармелите, наверное, нужно помочь с обедом, а то Фрэнки сведет ее с ума.

И Маккензи стала подталкивать еще не вышедшую из оцепенения мачеху в сторону кухни. Апачи с откровенным недоумением наблюдали за женщинами. Исти тихонько хихикнул.

– У твоей женщины острый язычок, – сказал он Кэлу на своем языке.

Кэл улыбнулся и встряхнул головой.

– Острый язычок – да. Но это далеко не все, что можно сказать о ней.

Мако важно кивнул.

– Она делает то, что ты ей говоришь. Это хорошо. Кэл чуть не расхохотался. Ему бы не хотелось, чтобы эта троица поняла – Маккензи из тех женщин, с которыми далеко не просто договориться. Если они поймут это, то будут очень разочарованы.

– Она сделала то, что я велел, только потому, что попалась в ловушку и не знает, как из нее выбраться. У нее было много горя из-за апачей и из-за меня, но вообще-то она добрая женщина.

Мако и Бей-чен-дей-сен глубокомысленно кивнули, а Исти улыбнулся и сказал:

– По-моему, ты сам попал в ловушку и не можешь выбраться. Женщины умеют заманивать в нее неосторожных парней.

Маккензи захлопнула калитку и деловито направилась к конюшне, в которой по утрам собирались ковбои, чтобы оседлать коней и поехать на работу. Она неприязненно взглянула на серый дымок, поднимавшийся в небо у подножия горы. Новые «ковбои» отказались поселиться вместе с белыми работниками и поступили мудро. Они очень быстро и ловко разбили свой лагерь, отойдя на четверть мили к востоку от строений ранчо. Маккензи была поражена, когда узнала, что они приехали с женами. Кэл объяснил, что апачи чувствуют себя очень скверно без жен, поддерживающих домашний очаг, поэтому жены часто сопровождают апачей в различных переездах даже тогда, когда индейцы встают на тропу войны.