Цзянь

Джейк думал о том, какой, наверно, ужас испытал Сизуки-сан, когда его спихнули с запруженной толпой народа платформы под колеса поезда, со страшным грохотом вырвавшегося из туннеля. Он вспоминал ежик черных волос и верхнюю часть уха, торчавшие из шляпной коробки, что стояла на лакированном столике. Три человека окружили тот столик, когда он ворвался в комнату, отбиваясь от наседавших на него татуированных охранников: Кизан, Хигира и...

– Ты показал тому домовладельцу другую фотографию?
– спросил Джейк.

Комото улыбнулся, доставая черно-белый снимок. Черты лица, форма головы, разворот плеч - именно таким помнит Джейк этого человека, образ которого словно выжжен в его памяти.

Ничирен.

Даниэла заметила, что за нею следят, с того самого момента, как только вышла из здания КГБ. Прямо перед ней была площадь. Мамаши гуляли с малышами, держа их за ручку, или давали им возможность побегать под низким, водянистым солнцем, распугивая голубей. Почти пасторальная сцена в самом сердце Москвы.

Она пошла, и машина сразу же тронулась. Был конец рабочего дня, и улицы представляли собой сплошной поток машин, среди которых в этой части города почти не было частных. На каждом шагу светофоры, и поэтому нетрудно заметить, что за тобой с черепашьей скоростью тащится машина. Она удивилась такой топорной работе. Как будто кто-то специально хочет, чтобы она заметила слежку.

Поэтому вместо того, чтобы продолжать идти, она замедлила шаг и дала возможность этой машине - "Волга" последней модели - поравняться с ней. За рулем сидел белобрысый тип с довольно бандитской рожей. Таких она навидалась предостаточно за свою жизнь.

С каменным выражением лица Даниэла приблизилась в опущенному стеклу. Все в ней клокотало от гнева: она не любила, когда за ней следят. Да и кому это нравится! Слегка наклонившись, чтобы в глаза не попадал солнечный зайчик, отбрасываемый надраенным капотом машины, она резко осведомилась: - Кто вы такой?

Белобрысый посмотрел на нее, как будто только сейчас заметил.

– Садитесь, - буркнул он.

Даниэле не понравился его тон.

– Вы из какого отдела?

– Из никакого, - ответил он, открывая для нее заднюю дверцу.
– Пожалуйста, садитесь товарищ генерал. Меня за вами прислали.

– И кто же вас прислал?
– спросила она, но все-таки села.

– Здесь неподалеку, - ответил он более дружелюбным тоном.

Сейчас у него был такой вид, словно он регулярно вот таким образом заезжает за ней после работы.

Объехав площадь, он сразу же вырулил в крайний левый ряд, зарезервированный для правительственных машин, и прибавил ходу. Даниэла смотрела в окно, гадая, куда ее везут. Белобрысый знал свое дело. Проскочив центр, выскочил на набережную Москвы-реки, сверкающей в свете закатного солнца. За рекой подымались высокие корпуса новых жилых домов. Неподалеку от Парка Горького он опять пересек реку по каменному мосту с высоченным парапетом, идя все время с высокой скоростью, попав в зеленую волну светофоров. Пятнадцать минут такой езды начали убеждать ее, что они едут за город.

Время от времени водитель посматривал в зеркало заднего обзора. Даниэла заметила это, но тем не менее оказалась неподготовленной к его внезапным маневрам Он вдруг взял резко вправо, подрезая голубой "Запорожец". Сбоку раздался резкий гудок и, почти одновременно с ним, скрежет тормозов, мгновенно оставшиеся позади, когда он, не снижая скорости, съехал с главной дороги. Высокие деревья внезапно выросли справа, шофер резко тормознул и, сделав левый поворот, проскочив под мостом, вернулся на магистраль и поехал уже в противоположном направлении: назад в город.

Солнце уже село. Небо еще не начало темнеть, но на горизонте угасала лимонно-желтая полоса заката, наливаясь пурпурным цветом.

Белобрысый шофер снова пересек Москву-реку, но уже по другому мосту. Сейчас они ехали не по проспекту, а по довольно узкой улочке, возвращаясь в центр.

– Что, кто-то висел на хвосте?
– спросила Даниэла.

Белобрысый посмотрел в зеркало заднего вида, пожал плечами.

– Береженого бог бережет, - был его лаконичный ответ.

Проехав мимо Красной площади, они обогнули центр и выскочили на Кутузовский проспект. Проехав водитель сбавил ход, свернул на боковую улицу, где стояли желтые особняки, построенные, в основном, в середине прошлого века.

Остановившись возле одного из них, он вышел первым из машины и галантно, словно на нем была ливрея, а не обычная кожаная куртка, открыл боковую дверцу.

– Прошу вас, товарищ генерал, - сказал он вполне Дружелюбно.
– Вверх по ступенькам.

Даниэла смерила его взглядом, затем повернулась и поднялась на крыльцо. Теплый свет, приглушенный занавесками, уже струился из окон. Она чувствовала себя совершенно голой, стоя перед входом в эту цивилизованную пещеру. Но не успела она позвонить, как дверь открылась и она увидела его высокую фигуру, продолговатое красивое лицо, весь его немного мрачноватый облик. Интересно, что таится за этим импозантным фасадом, - подумала она.

– Товарищ Лантин, - сказала она.
– У вас весьма своеобразный способ приглашать в гости.

– Входите, - произнес он, отступая в сторону. Пропустив ее, он закрыл дверь и пошел впереди нее по коридору.

– Есть хотите? Надеюсь, что да. Я жарю блины.

Он провел ее в большую, сверкающую чистотой кухню, оборудованную импортной плитой "Вулкан", мраморным разделочным столиком, холодильником с огромной морозильной камерой. Ярко начищенные медные котелки свисали на цепочках с потолка. Лантин сразу же прошел к плите и возобновил стряпню, повернувшись к ней спиной. На нем были свободного покроя легкие брюки, очевидно, сшитые в Европе, идеально отутюженная полотняная рубашка и щегольские домашние туфли, которые он носил на босу ногу.

– В пошлой роскоши живете, товарищ, - довольно ехидно заметила Даниэла.

Ей надоела эта игра в кошки-мышки.

Лантин засмеялся, и она удивилась, до чего открытым вдруг стало его лицо. В нем появилось что-то симпатично-мальчишеское, несмотря на его холеные усики.

– Юрий, - поправил он.
– Здесь есть только Юрий и Даниэла. Никаких "товарищей".

Она не ответила, и Лантин, уменьшив жар на горелке, опять повернулся к ней.

– Вы что?

Даниэла вертела головой, внимательно оглядывая кухню.

– Не это ли вы ищите?
– спросил он, открывая дверцу шкафчика и доставая портативный магнитофон.
– Как видите, он не включен.

Даниэла внимательно его осмотрела. Достала кассету, выложила ее на стол и вернула ему аппарат.

– А где камера?

Все с тем же отсутствующим выражением лица Лантин указал. Следуя направлению его взгляда, Даниэла обнаружила видеокамеру за зеркалом. Она была установлена так, что в ее объектив попадала вся комната. Провод, отходивший от нее, привел её к видеомагнитофону, спрятанному под кухонной раковиной. Наклонившись, она вынула из аппарата видеокассету и положила ее рядом с аудио.