Дальний гарнизон

– Дима, ты не против, я привела свою подружку. Ее звать, Катя.

– Конечно, нет.

Я осторожно пожимаю тонкие, нежные пальцы.

– Проходите, девчата.

Маша уверенно проходит в комнаты, за руку затаскивая Катю. Она заваливается на диван, увлекая девушку за собой.

– Маша, а чего Кати не было в тот раз...?

Она поняла о чем я спрашиваю

– Катя у нас работящая. Она трудится оператором на СТП. Тогда, Катя не смогла прийти, она отдыхала... и потом она за свою жизнь не выпила ни грамма спиртного, поэтому неохотно участвует в попойках.

– Раз вы сегодня здесь, значит вы со мной в одной смене..., - удивился я, обращаясь к Кате.

– Да, - зазвенел колокольчиком ее голос.
– Я даже вчера наблюдала за вами, через электронные средства слежения. Вы с прапорщиком Годуновым обходили туннели.

– Правильно. Значит каждый коридор, находится под надзором видеокамеры?

– В общем то так, но не каждый. Старые галереи не имеют видео точек.

– Странно, а я ни того, ни другого и не заметил... Но вы с нами на грузовике на СТП не ехали.

– Полковник приказал их возить на своем газике, - поспешила ответить Маша.
– Там в центральном посту служат еще несколько девушек, операторами работают Вера и Зина... С работой здесь трудно, вот и разрешили служить женщинам.

– Черт, а я центральный обошел мимо.

– Много потерял, - шутит Маша, - но еще успеешь наверстать. К ним не так то легко попасть, надо знать пароль. Даже я это знаю.

– Постой, но мне дали пароль... А я то думал зачем...

– Действительно так, - кивает головой Катя.
– Я проверяла, ты в списке допущенных. Так что еще может увидимся.

– Скажите, девчонки, а чем вы здесь занимаетесь в свободное время? У вас кино, самодеятельность, библиотека, танцы, есть?

– Только танцы и то, по воскресениям.

– Чем же вы занимаетесь в свободные дни?

– Кто как, собираем грибы, ягоды, кто отсыпается..., зимой ходим друг к другу в гости. Скучища здесь, неимоверная...

– Спортом здесь занимаетесь?

– Дима, о чем ты говоришь, летом гнус, мошкара, на улицу носа не высунешь, зимой холод. Если только в зале, но он такой махонький, да и то есть в казармах.

– Вам не позавидуешь...

– Теперь тебе тоже.

Они стали меня расспрашивать о жизни там... в России, о том как я учился, потрепались о событиях здесь и о всякой всячине. Так мы проболтали еще два часа, я их угостил чаем и мы расстались.

Сегодня Годунов таскает меня по старым галереям.

– А эта дверь куда?
– спрашиваю я его.

– Не знаю. Я пытался ее отодвинуть, но бесполезно. Она закрыта была, еще видимо, после взрыва ракеты в шахте. Может капитан Ковров знает...

Мощная бронированная дверь с надписью "Опасно", ни сдвинулась ни на микрон от моих усилий.

– Что же там такое?

– Судя по аналогии построения туннелей, это должна быть дверь в хранилище... Они строятся недалеко от шахты, на случай проведения аварийных работ.

– Значит, следующая дверь, выход в старую шахту?

– Да, оно так и есть. Но та дверь после взрыва заварена.

Я еще раз попытался крутануть колесо, но дверь мертвая.

– Может их перекрыли с центрального пульта, заблокировав на время?

– Сомневаюсь, но в чертежах коммуникаций, этих ответвлений нет, а значит, нам об этом знать не положено.

С сожалением идем дальше. Я сейчас внимательно оглядываю стены, где протянуты сотни кабелей и трубопроводов... Все же странно все это. Почему в старых галереях так тщательно сохраняются коммуникационные системы?

Мы выбираемся в центральный коридор и тут я замечаю, над каждым переходом и над каждой дверью, панель сигнализации, восемь разноцветных кружков в кожухе коробки. Явно их много. Наверно в одном из окошек и есть пресловутый зрачок видеокамеры.

Только уселся в свое кресло, как на пульте замигал огонек и затинькал звонок. Я беру телефонную трубку.

– Лейтенант Кривцов, это полковник Малахов, зайдите пожалуйста ко мне, в центральный...

– Слушаюсь.

Опять приходится вызывать замену. Лейтенант Кочетков, дожевывает бутерброд.

– Чего это ты вдруг?

– Старший вызывает.

– Вот черт, только пожрать хотел. Сейчас тебе мозги промоют по поводу твоих прогулок.

– А разве нельзя?

– Сейчас тебе об этом и расскажут.

Центральный, это сложный мозг стартовой площадки. Здесь основы наведения и запуска ракеты. Перед входом бронированной двери, справа на стене, закреплена коробка набора шифра. Я набираю четыре цифры и тут же вспыхивает зеленая лампочка над дверью. Оттягиваю тяжелое железо и сразу яркий свет ударяет в глаза. Везде многочисленное оборудование, почти до потолка заставлено приборами, компьютерами и экранами мониторов, У рабочих мест сидят офицеры или прапорщики. Я замечаю Катю, перед ней двенадцать небольших телевизоров, где попеременно просвечиваются все коридоры и входы в галереи. Она подняла усталое лицо, обвитое наушниками и оттопыривающимся микрофоном перед губами, и кивнула мне. Командир сидит в крошечном закутке. Я вытягиваюсь перед ним.

– Садитесь, лейтенант.

Здесь всего один стул, рядом с ним. Я усаживаюсь, прижимаясь ногами к стенке.

– Почему вас часто нет на рабочем месте, лейтенант?
– сурово спрашивает полковник.

– В соответствии с инструкцией, я должен быть принять все коммуникационные сети в галереях и проверить их состояние. Поэтому, чтобы разобраться в них и прошу подмены...

– Но мы вас часто не видим в основных галереях...

Значит Катя докладывает командиру, где я брожу. Вот...

– Дело все в том, что при строительстве новых тоннелей, поленились убрать старые коммуникации, их частично использовали для прокладки новых линий, но есть такие места, где новые кабели и трубопроводы провели прямо поверх старых, получилась мешанина всего. Я пытаюсь разобраться во всем этом.

– Разве их не протащили прямо к шахте?
– удивляется полковник.

– В том то и дело что нет. Только участок тоннелей последнего строительства, оборудован в соответствии с чертежами, а остальные все нет.