Дальний гарнизон

– Катя, хотите чая...

– Катя...

– Ребята, вы извините, но мне надо переговорить с Димой.

У большинства на лице разочарование, кто-то неприязненно посмотрел на меня.

– Пойдем туда, - я киваю в угол, где виднелись две пустые кровати.

Мы садимся на них.

– А у вас ничего... По крайне мере, не скучно, а у нас строже, две девушки на дежурстве, одна отдыхает и не знает, куда себя деть...

– Что то стряслось?

– Мое место недалеко от места командира и мне приходится слышать все его разговоры с внешним миром. От тебя решили избавиться...

– За что?

– За течь... Они уверены, что ты еще неопытный и даешь неверные сведения. Полковник еще, правда, колеблется, но... на него очень давит начальство... Эти записи в дежурном журнале раздражают всех.

– Но это же нелепость. Они все сами убедились, что течь есть.

– В этом убедились и приезжие специалисты из центра, но у них другое заключение. Им больше верят.

– Как же они от меня решили избавиться?

– Через три дня тебя отправят в командировку в Архангельск, сроком на десять дней, на переподготовку.

– Значит, через три дня?

– Ты сам то уверен, что произойдет катастрофа?

– Уверен.

– И здесь может все взорваться?

– Не думаю, что такое может произойти. Самое опасное при течи, это компоненты, они сами по себе ядовиты и вредны для человека. Но а если, что то все же произойдет...пожар, взрыв..., с теми, кто в этих бункерах, ничего не будет, трагедия в шахте их не коснется.

– А вдруг будет самое худшее..., там ядерные заряды, их много... Взрыв же распылит их.

– Чего ты волнуешься? Ничего не будет.

– Я как то чувствую, такое вот тревожное состояние, что что-то произойдет.

Присутствие Кати, все же подстегивает офицеров к активным действиям. Два человека не выдерживают и подходят к нам.

– Катя, посиди с нами, мы достали конфеты...

– Хорошо, ребята, сейчас.

Она приподнялась.

– Ты сейчас обратно, на дежурство?
– спросила она

– Да.

– А завтра тренировка будет?

– Обязательно.

– Там еще несколько человек просится к тебе...

– Пусть приходят.

Утром, после пересменки, меня вызывает начальник штаба.

– Кривцов, тебе придется поехать в Архангельск на переподготовку. На тебя пришла разнарядка.

– Но я недавно прибыл, почему меня?

– В армии не рассуждают. Надо, значит надо.

– На что будут переучивать?

– На оператора наведения. Тебе сегодня надо оформить командировку, завтра будет некогда, отдежуришь и утром после пересменки сразу улетишь в Мальцевск.

– Ладно.

– Одна просьба, лейтенант... Мне нужно привести сюда немного спиртного. Так... бутылок пять, шесть... Деньги я тебе дам...

– Сделаем...

У меня на занятиях уже шесть человек. Четыре девушки и два парня, это лейтенант Кочетков и сын начальника штаба, Сеня. Сегодня Маша тоже решила поучаствовать в тренировке. Катя достала магнитофон и под музыку, я заставляю их размяться. Неожиданно постучали в дверь, она тут же открылась и на пороге оказался майор Зорич, воспитатель части.

– Занимайтесь, занимайтесь, - он успокаивающе растопырил ладонь.

– Я посмотрю.

Мы продолжаем делать упражнения. Через час я прерываю занятия. Усталая Маша плюхается на пол к стенке, Катя подходит к майору.

– Вы все видели?

– Все.

– Так как на счет помещения?

– Ангар ваш, но с условием, что лейтенант Кривцов, возьмет на себя еще и занятия по аэробике. Не все захотят заниматься боевыми искусствами, кое кто готов и заняться своей фигурой.

Катя поворачивается ко мне.

– Дима, слышал?

– Да.

– Так как?

– Придется взять ангар.

– Ура!

Я принимаю от Сивкова пост.

– Как ракета?

– Никак?

– Не понял, она уже не травит?

– А бог ее знает. Командир части приказал не лезть в это дело.

– Мне тоже, не надо совать свой нос?

– Постарайся уж, хватит всех на уши ставить. Травит, ну и черт с ним, пусть травит. Ее лимит кончается в следующем месяце. А травить она может и полгода, ничего ей не будет.

Действительно, за сутки в журнале о происшествиях ни слова о ракете. Мы докладываем командиру о смене и я сажусь на свое место.

Через час запрашиваю полковника на разведку в шахте.

– Нет. Не надо, лейтенант. Командир части запретил проверку ракеты на герметичность.

– Мне кажется, что самописец давления отклонился на две линейки.

– Вам кажется или нет?

– Теперь уже нет.

– Ладно, сходите в шахту, проверьте, что там.

Со мной отправили прапорщика Годунова. Мы оделись в защитные костюмы и запросили центральный пункт, открыть двери в шахту. Нам в этот раз не надо течеискателя, мы без него увидели, тонкие дымящиеся струйки, стекающие по корпусу ракеты.

– Паршивое дело, - констатирует прапорщик.
– Надо срочно вытаскивать ракету, пока не залило канализационные системы шахты.

– Сам вижу. Здесь несколько тонн топлива и судя по всему, если рассчитывать по ускоряющей, за смену может вытечь более десятка литров.

– Докладывайте, лейтенант. Сейчас время работает не на нас.

Я подключаюсь на полковника.

– Слушаю, - раздается знакомый голос.

– Это лейтенант Кривцов. Топливо пробилось через прокладку и стекает вниз.

– Так... Сколько...?

– Трудно определить. Пока стекает тонкой струйкой.

– Выходите из шахты. Каждое отклонение приборов докладывайте мне.

Мы возвращаемся в пультовую. Теперь уже по приборам четко видно, что давление в баках начало падать.

Время стала идти медленно, но у меня такое ощущение, что мы сидим на бомбе. Находящиеся рядом офицеры тоже в напряжении. Кочетков сидит рядом, хотя время его дежурства еще не пришло.

– Чего мы тянем?
– спрашиваю я его.

– Ждем темноты.

– Зачем?

– Чтобы окно шахты не засекли со спутников.

– Нам в училище говорили, что американцы давно знают местоположение всех точек.