Дама Пик

– Вы способны создать человека?
– прищурился король, явно напуганный тем, что услышал от Августа и Теа.

– Не создать, а воссоздать, ваше величество, - поправил короля Август.
– Но да, я на это способен.

– Но это невозможно!
– снова заговорил гроссмейстер, несколько пришедший в себя после первого удара.

– Я тоже так думал, - кивнул довольный донельзя Август.
– А потом я спросил себя, откуда известно, что это невозможно?

– Из опыта!
– вскричал рассерженный де Вексен.
– Из опыта, демоны вас побери, Август! Из опыта и теории!

– Что если теория неверна, а опыт принадлежит людям меньшего, чем мой, дарования?
– Август смотрел на гроссмейстера со спокойной уверенностью. Сейчас победителем был он, и ему не нужны были внешние признаки победы.

– Вы хотите меня оскорбить?!
– подался к нему де Вексен.

– Ну, если признание того, что вы знаете и умеете меньше, чем я, является для вас оскорблением, то я вас действительно оскорбил.

– Минуту!
– попросил Август, останавливая и короля, и гроссмейстера.

Готовясь к встрече во дворце, Август проверил себя, просмотрев множество книг в своей обширной библиотеке. И чем больше он читал, тем яснее ему становилось, что способ, которым он создал для Агаты ван Коттен веточку сирени, никем никогда прежде не применялся. Но и это не все. Способ этот оказался наименее трудоемким и наиболее эффективным, не говоря уже о том, что он был невероятно эффектен в исполнении. Настоящее "сказочное" волшебство, доступное, похоже, одному лишь Августу. И сейчас, в Зеркальной гостиной, Август исполнил свое колдовство в пятый или шестой раз. Ветка сирени получилась ничуть не хуже той, которую он подарил Агате.

– Это не иллюзия, ваше величество, - сказал он, вставая и подходя к королю.
– Вот, возьмите, пожалуйста. Это настоящая ветка сирени. Она физически реальна и обладает всеми необходимыми характеристиками растения. Фактурой, запахом...

Король взял ветку, осмотрел, понюхал и, пожав плечами, передал де Вексену.

– Что скажете, гроссмейстер?

– Эт-то к-красивый фокус, ваше величество!
– начав говорить, гроссмейстер справился, в конце концов, со слабостью и продолжил, не заикаясь.
– Создание предметов не является чем-то новым...

– Без инсталляций?
– поднял бровь Август.
– Без готового аркана?

– Вы сильный визионер, профессор...
– вынужденно признал де Вексен.

– А вы, гроссмейстер, сможете повторить?
– повернулся к нему король, который явно ухватил главное: колдун, способный на месте создать цветок из ничего, возможно, способен и на большее.

– Нет, ваше величество, - наливаясь кровью, ответил гроссмейстер.
– Я не настолько хорошо владею визионерством и вербальной магией.

– А кто-нибудь другой смог бы?
– не отставал король.

– Право, не знаю, ваше величество, но я выясню!

Что ж, этот бой, как и ожидалось, гроссмейстер проиграл.

– Собственно, об этом я и веду речь, ваше величество, - поклонился все еще стоящий около трона Август.
– Нельзя утверждать с уверенностью, что что-либо невозможно, если сам не изучил вопрос досконально. Я могу создать цветок. Он похож на настоящий, но вряд ли настоящий в полном смысле этого слова. Поэтому для воссоздания тела графини мне потребовались материальные образцы, прядь волос и платье, которое она носила, а также крайне сложные арканы, разработкой которых я занимался много лет. Инсталляции, заклинания, гримуары... Это был кропотливый многолетний труд и по-настоящему Великое Колдовство, потребовавшее строительство двух сложнейших инсталляций и многого другого. Кроме того, ваше величество, признаюсь, я преступил черту дозволенного. По незнанию и без злого умысла, но тем не менее... Боги даровали мне закончить колдовство и вернуть в мир красавицу и великую темную колдунью Теа д'Агарис, но наложили запрет на дальнейшее использование этого колдовства. Смертные не вправе создавать себе подобных. Поэтому мы с графиней уничтожили все, что связано с этой запретной магией. Теперь повторить это Колдовство не сможет уже никто. Даже я. Однако создать козленка или павлина я все-таки могу, хотя и не думаю, что на данный момент есть еще кто-нибудь, способный создать живое из неживого.

После этой довольно длинной речи в гостиной воцарилось молчание. Все присутствующие "переваривали" услышанное.

– Графиня, как две капли воды похожа на свой портрет, - заговорил молчавший до сих пор канцлер.
– На оба портрета, если иметь в виду полотно из собрания Конти.

"Ну вот, Теа, ты уже снова графиня! И никаких сударыней!"

– Кстати, - улыбнулся Август, - герцогиня Конти знает графиню в лицо, помнит ее и узнала сейчас.

– Вы очень похожи на короля Генриха, ваше величество, - неожиданно сказала Теа.
– Кем он вам приходится? Дедом?

– Прадедом... Вы знали моего прадеда?

– Знала, - кивнула Теа.
– Я дружила с Елизаветой де Корбей. Она была фавориткой Генриха. А вот ваша прабабка Франсуаза меня терпеть не могла. Все время подозревала в том, что я сплю с Генрихом!

– А вы?..

– Ни в коем случае, ваше величество!
– двусмысленно улыбнулась Теа.
– Мы вместе всего лишь дегустировали граппу... Он был очень хорошим человеком, старался никого не обижать. Когда захотел иметь на память портрет с женой и фаворитками... Странное желание, но желание короля - закон. Я видела полотно в вашей галерее. Оливье Норсежак писал все портреты по отдельности и лишь позже свел их вместе на одном полотне. А король Генрих никогда его никому не показывал. Не хотел обижать супругу. Франсуаза Лотарингская была ему хорошей женой...

– Чего вы хотите, графиня?
– поморщившись после ее рассказа, спросил Максимилиан. По-видимому, он уже сделал выводы и пришел к некоему решению.

– Я ничего не прошу, - раскрыв и закрыв веер, ответила Теа.
– Титул у меня есть и вряд ли кто-нибудь сможет его оспорить. Деньги есть. Я оставила себе солидное наследство. Вот этот изумрудный гарнитур, например. Кстати, вы можете проверить, господа. Мои драгоценности и состояние никогда не были найдены, а этот гарнитур был на мне, когда Клод Лефевр писал мой портрет. Вот, разве что, мой дом. Я бы хотела получить обратно виллу Дориа, находящуюся сейчас в собственности короны.

– В вашем замке невозможно жить, графиня, - с сожалением в голосе сообщил канцлер.

"Вашем", - отметил Август.

– Я знаю, - понимающе улыбнулась Теа, - но только не для меня. Это домашние духи безобразничают, но они мне присягали, так что вряд ли будут докучать.

– Верните графине замок, - отдал приказ Максимилиан.

Судя по всему, он принял решение.

– Графиня, - обратился он к Теа, - с этого дня вы желанная гостья при моем дворе.

– Кавалер!
– король перевел взгляд на Августа и усмехнулся.
– Зная вас, полагаю, что ваше дворянство и право зваться кавалером подтверждены законом.

– Вы совершенно правы, ваше величество!
– поклонился королю Август.

– Вас я тоже буду рад видеть при дворе, - сообщил Максимилиан.
– Вы ведь не откажете своему королю в совете, если он мне вдруг понадобится?

– Я в полном вашем распоряжении, - подтвердил Август.

– Что ж, - усмехнулся король, - тогда, будем считать, что аудиенция закончена. Но бал продолжается! Получайте удовольствие, господа!

2. Вилла Аури, день тридцать второй