Дама Пик

Матушка написала Августу пять писем, первое из которых пришло через день после бала, но он их даже не читал. Складывал в ящик стола, и все. Не мог читать, не хотел, до сих пор не простил. "Бывший отец" это, по-видимому, понимал лучше, чем "маман". Поэтому официальное приглашение на прием в палаццо Риоро граф де Ламар прислал не Августу, а графине Консуэнской. Но с тем же успехом Альбер де Ламар мог обращаться к Абадонской пуще. Любые попытки его семьи наладить отношения игнорировались обоими - и Августом, и Теа. Август попросту вычеркнул бывших родичей из своей жизни. Их и кое-кого еще. А Теа... В этом вопросе, Теа демонстрировала замечательную солидарность. Она бы и в любом другом случае не стала "позориться" - как выразилась однажды по такому именно поводу - но в данном конкретном случае Теа и сама была донельзя возмущена двуличием и трусостью домочадцев Августа, как, впрочем, и многих его бывших друзей и конфидентов.

– Какие у нас планы?

– Теа кивнула слуге, и тот положил ей на тарелку пару ложек овсянки. Августу все-таки удалось убедить ее, что немного горячей каши - полезно для организма.

– На обед мы приглашены к графу Новосильцеву, - начал рассказывать Август, начиная завтрак все с той же овсянки, - а позже, вечером, нас будет ждать для приватной беседы герцог д'Эсте - родной дядя моей матери и глава клана Сан-Северо.

– Да-да, - кивнул он Теа.
– Представь! Но тут вот, что любопытно. В письме, присланном с гонцом, - я получил его буквально полчаса назад - герцог специально подчеркивает, что не имеет цели мирить меня с моей семьей.

– Тогда, что?

– Не знаю, - пожал плечами Август.

– Хочешь узнать?
– чуть улыбнулась Теа.

– Сходишь со мной?

– А ты думал, что я пропущу такое представление?
– "удивилась" женщина, и оставалось только догадываться, что она имеет в виду на самом деле.
– Кстати, расскажи мне о Сан-Северо. Мы с ними нигде пока не пересекались. Как так?

– Начать с того, что кроме моей матери, других Сан-Северо в Генуе нет.

– А ты?
– усмехнулась Теа.

– Я не в счет!
– вернул улыбку Август.
– Еще пара ложек, дорогая, и можешь переходить к сырам и сдобе!

– Спасибо, папочка!
– Шутка не новая, но как-то прижилась и уходить от них не желала.

– Сан-Северо живут в Бергамо, и они больше итальянцы, чем бургундцы. Сюда, в Геную, приезжают редко. Моя мать младшая дочь младшего из сыновей герцога д'Эсте. Так что родство хоть и близкое, но, в принципе, покажите мне у кого из бургундских дворян нет такой родни!

– У меня!
– проглотив очередную ложку овсянки, вздохнула Теа.
– А может, ну ее к leshemu?

– Не отвлекайся!
– попросил Август.
– Мы же договорились, сначала каша, все остальное потом.

– Ладно, - усмехнулась женщина.
– Уговорил chert красноречивый!

Август старался без нужды не вмешиваться в стиль речи Теа, но тщательно запоминал всех этих "леших" и "чертей", чтобы позже спросить женщину, кто это такие. Русскому языку она обучала его сама, так что удобный случай непременно представится.

– Возвращаясь к герцогу, - Август промокнул губы салфеткой и продолжил свой рассказ с того места, где прервался, - странно, что он приехал сейчас в Геную. Нечего ему, по идее, здесь делать. Не менее интригующе, что предложил встретиться. И наконец совсем непонятно, зачем упомянул про мою семью.

– Может быть, хотел намекнуть, что знает твою историю, но дело не в ней?
– предположила Теа.

– Возможно, - Август примерно так себе все и представлял, другое дело, что он практически не знал никого из семьи Сан-Северо, кроме матери, разумеется, и не мог поэтому найти правильное объяснение поступку герцога. Однако он знал другое: так или иначе, но все это связано с возвращением Теа д'Агарис.

***

После завтрака занимались магией. Август учил Теа рисовать пентаграммы и создавать инсталляции в форме пентаклей. Вообще, все, что связано с пентаграммами - это древняя магия. Некоторые утверждают, что первыми рисовать знаки силы стали осирианцы, но, как бы то ни было, за долгие века, что миновали со времен Египта фараонов и государства Соломона Великого, волшебники и колдуны накопили огромный опыт в использовании пентаграмм и прочих геометрем. Изгоняющие и призывающие пентаграммы четырех стихий, защитные и фокусные гексаграммы, многократно вписанные в различные фигуры пифагоровой магии, от треугольников до окружностей и октаграмм. Звездчатые многоугольники, выгравированные на меди, вырезанные на дереве, выкованные из железа, серебра или золота. Нарисованные черной или красной тушью, кровью - своей и чужой, - мелом или углем. Насыпанные солью и белым кварцевым песком. Выложенные из ракушек или камней. Пентаграммы, содержащие керубические символы, руны и буквы греческого, еврейского или арабского алфавитов...

Чтобы стать мастером-фигуративистом одного таланта недостаточно, нужны память, логика и понимание. Те, у кого все это есть, становились мастерами, даже имея слабенький, едва заметный дар. В этом смысле, Теа была замечательной ученицей: она обладала сильным интеллектом и отличной памятью, а ее Дар был настолько огромен, что временами ей удавалось колдовать просто потому, что она этого хотела. Иногда даже не понимая, что ей нужно, и как это работает. Стихийная магия - опасная штука. Достаточно вспомнить, что Теа творила на лужайке перед домом в ночь после Большого Летнего Бала. Но, с другой стороны, интуитивное колдовство позволяет совершать совершенно невероятные вещи, и Теа это хорошо понимала, как понимала и то, что ограненный алмаз становится бриллиантом.

Прозанимавшись два часа в кабинете и лаборатории Августа, вышли на свежий воздух, и Теа впервые попробовала самостоятельно рассмотреть магические потоки, которые создавал для нее Август. Но с первого раза ничего у нее не получилось. Со второго, впрочем, тоже.

– Не переживай!
– успокоил Август женщину.
– Ты и так достигла за три месяца такого, на что обычные волшебники тратят, как минимум, пару лет. Серьезно, Теа! Я тебя не обманываю. Но чудес на свете не бывает, как бы странно это ни звучало в устах колдуна! Ты не можешь научиться всему и сразу!

– А ты?
– прищурилась Теа.
– Ты мне еще не рассказывал, как учился колдовству ты?

И в самом деле, на эту тему они еще ни разу подробно не говорили. Касались тут и там мимоходом, но рассказать Теа свою историю, Август так пока и не собрался.

– Я начал обучение с частным учителем, его звали мэтр Антоний, когда мне не исполнилось еще и пяти лет.

– Сколько?!

– Пять, - подтвердил Август.
– У меня, Теа, очень рано открылся Дар. К тому же Дар чрезвычайно сильный, что уже было просто опасно. Меня нельзя было оставлять "без присмотра". Мог натворить дел, сам того не желая. Ну и семья, разумеется. Деньги, общественное положение. Поэтому в пять. Но большинство волшебников начинают обучение в десять-двенадцать лет. Чаще, их учат их собственные родители или другие члены семьи, реже - частные учителя. Позже, если Дар достаточно сильный, будущие колдуны и волшебники идут в подмастерье к мастеру. Некоторые лет в пятнадцать-шестнадцать попадают затем в гимназиум или сразу в университет. Я был подмастерьем у собственного отца, который, как ты знаешь, мне более не отец, а затем в тринадцать лет поступил в университет. Как видишь, Теа, даже я, - я имею в виду, я со своим талантом, - учился долго и с хорошими учителями. Тебе же в чем-то легче, чем мне, а в чем-то труднее. Ты взрослая, образованная женщина и понимаешь, что и для чего делаешь. Но, с другой стороны, ты начала с нуля, одновременно узнав, что в мире существует магия, и что ты обладаешь Даром. Это непросто, разумеется. Но мы справимся.

– Раз ты так говоришь...
– задумчиво посмотрела на близкий лес женщина.

– Я так говорю, - подтвердил Август.
– Верь мне, мы справимся!

***

Резиденция графа Новосильцева располагалась на площади Друидов. Название осталось еще с тех времен, когда посередине не замощенной площади рос древний зачарованный дуб. Впрочем, город с тех пор сильно изменился. Дуб сгорел во время Великой Грозы, площадь замостили, а дома, окружающие ее, перестроили. От прежних времен остался лишь старый римский храм с четырьмя колоннами дорического ордера по фасаду. А напротив храма Весты уже в новое время был построен особняк, служивший дипломатическим представительством Российской империи. Вот в него, на обед к Чрезвычайному посланнику и полномочному министру графу Василию Петровичу Новосильцеву и приехали в третьем часу дня Август и Теа.

Теа за прошедшие месяцы успела привыкнуть к роскоши дворцов и палаццо, в которых принимали их с Августом бургундские аристократы, но убранство "Русского дома" произвело на нее сильное впечатление. Изысканные декор и мебель, великолепные картины и скульптуры, роскошная сервировка стола - майсенский фарфор, венецианский хрусталь, русское серебро, столовые приборы с эмалевыми рукоятками - и безупречное меню в русском стиле, не говоря уже о самих блюдах и напитках. В первую перемену были поданы суп-пюре из рябчиков, бульон с телятиной и полтавский борщ - блюдо совершенно незнакомое Августу, но явно известное Теа. Затем были куриные и фазаньи рулеты, фаршированные кролики, кулебяка, холодное заливное из куропаток, пирожки из слоеного теста с мясом, форель в шампанском соусе, заливное из гусиной печени и телячий паштет с трюфелями. После этого гостям были предложены горячие мясные блюда: фаршированные поросята и козлята и жаркое из каплунов и дикой утки. К ним подавались специальные соусы, затем следовали новые закуски - копченые языки, раки, креветки, пироги и маринады, соленая семга и осетрина, грибы и ветчина. На десерт подали римский пунш, представлявший собой лимонно-апельсиновое ассорти, замороженное под ромом с шампанским, неаполитанские пирожки из миндального теста с начинкой из клубники, парфе из черного кофе-мокко с мороженым и разнообразные кремовые торты.