Дамнар. Неведение

Есения исподлобья посмотрела на ночного гостя. Джастин частенько бывал в деревне. Пока Эйлерт не приехал – по большей части он все вопросы решал. Чаще казалось, что справедливо. Но то, что он братом князю приходился, а с вожаком разговаривал, как со старым приятелем – было достаточно, чтобы вызывать опасения. Во всяком случае, ой как не хотелось рассказывать, что брат в очередной раз к внучке Олафа миловаться пошёл. Кто знает этих нелюдей, что будет с другом, если вожак об этом проведает. По людским обычаям такому смельчаку точно было бы несдобровать.

Но бледный медлил, задумчиво крутил ножны с засушенным цветком, будто пытаясь разглядеть его сквозь кожу. Эмоций по лицу не прочитать, да и заглядывать в глаза проклятому было страшно. По поверьям, волю или же даже душу выпить могут, и проверять эти сказки очень не хотелось.

– Пойти больше некуда? Траян тебе кто?

– Дядька. Родных больше нет, а остальные навряд ли на порог пустят, да я и сама к ним не пойду, – девочка почти пробубнила ответ, ощетинившись, словно маленький ёжик. Джастин почти чувствовал эти колючки – готовность в любой момент начинать обороняться. Точно так же в юности часто вёл себя Сет, разве что его слёз Джастин никогда, кроме как во младенчестве, не видел.

– Почему? – осторожно осведомился вампир, уже предполагая, каким будет ответ.

– Стыдно, – Есения вновь потупила взор и стала старательно разглядывать трещины в полу.

Джастин почувствовал, как раздражение и досада овладевают его разумом. Нет, на девочку он не сердился – ей действительно просто не повезло. А вот то, что в любом из миров истории, подобно этой, повторяются с незавидной регулярностью, вызывало злость и чувство бессилия. И при этом его ни капли не удивил ответ девицы. Воспринял его как само собой разумеющееся. «Ну что, теперь я в достаточной степени мертвец, братец? Если подобное воспринимаю уже как обыденность?» – Джастин долгое время не понимал своего ершистого младшего брата. У Сета и в детстве язык был без костей, но когда тот попал к отцу, отношение к людям, эльфам, да и остальным народам, населяющим Вириди Хорт, становилось всё хуже.

– Почему же в замок не пошла? Вон, ваши девахи, которые без отцов-братьев остались, давно перебрались. Кто-то себе уже и пару нашёл, и работу, – Джастин изобразил искреннее недоумение. У остальных жительниц проблем с этим не возникало, тем более он видел, что с Кэйей и Вилфредом она сдружилась.

Есения опять густо покраснела в гневе, подняла взгляд на Джастина, с яростью в глазах:

– А на кой чёрт мне туда идти? Траяна на другого нелюдя сменить? – с вызовом произнесла девочка. Джастин мысленно отметил, что могла бы – наверняка бы зарычала.

– Истрет, прости! Не упоминай беса в этих стенах! – Эйлерт, уже успевший усесться на своё рабочее место, вздрогнул от неожиданной перемены настроения Еси, стукнул кулаком по столу и перекрестился.

– А гада безрогого, значит, можно упоминать? – почти крича, не успев прикусить язык, сказала Еся. – И нелюдям сюда тоже можно легко заходить и говорить что вздумается?

«Ох, девка, мозги – то как у курицы!» – Эйлерт с беспокойством глянул на Джастина, но тот лишь весело рассмеялся, прикрепляя ножны с цветком на пояс и начиная движение в сторону выхода.

– Не ругай её, Эйлерт! Она всё верно говорит, хоть и сгоряча, – Джастина совершенно не задели слова девки. Он и так много раз размышлял, имеет ли он право здесь находиться. – Как по мне, наш местный бес гораздо лучше её дядьки. Рогатый хоть и чудит, да безобразничает со скуки, но нарочно никого извести не пытается.

Уже перед выходом на улицу Джастин обернулся, обращаясь к Есении:

– А ты всё же подумай. Тебя дядька достать и по дороге в костёл сможет, если ему надо будет. А в замке ему далеко не везде открыты дороги, да и глаз там явно больше. Траян – трус, точно не станет тебе вредить, если будет чуять вероятность, что его заметят, – Джастин искренне сочувствовал девушке, но что-либо сделать с её дядькой не мог – видимого повода не была. Хотелось помочь, но не силком же её под защиту тащить? Было заметно, что девка запугана и зажата, хоть и хорохорится.

– И ложиться под кого-либо совершенно необязательно, если сама не захочешь, – добавил Джастин, чувствуя, что этот вопрос девчушку сильно беспокоит. – Спроси Кэйю – она точно тебе работу найдёт, – с этими словами Джастин быстро покинул церквушку, оставив чуть было не потерявшую сознание от облегчения девочку наедине с её мыслями.

Глава 11. Флаум

Весна… Вылезший из-под земли подснежник источал нежный аромат. Пёс с силой втянул в себя воздух, но немного перестарался – пыльца защекотала ноздри. Флаум начал чихать. «Тоже мне, ценитель прекрасного»… с иронией и досадой подумалось фамильяру-полукровке. Пёс прислушался к ощущениям. Хозяин отдыхал. «Может кто-то из Волков согласится поиграть?»

Флаум помчался к озеру, виляя хвостом. Брата хозяина видно не было. Похоже, тоже уже улёгся. Пёс стал ластиться к вожаку волчьей стаи, усердно пытаясь его разыграть, но тот лишь потрепал его за ухом и велел пока не мешать. К молодым Волкам приставать было бесполезно: отвлекутся – огребут от вожака. Скучно…

Пёс зевнул и разлёгся в теньке под столом, возле площадки. «Может, мне тоже вздремнуть?»

Веки Флаума потихоньку тяжелели. Хозяин редко с ним играл. А в большом каменном доме псу не нравилось – как связанный с хозяином никс, он тоже ощущал холодные щупальца Замка, норовившие испить силы. Вне стен влияние почти не чувствовалось. Но стоило ступить на порог, как жадный паразит сразу норовил присосаться к любому источнику энергии. «Как только Хозяин это терпит?».

Иногда Флаум преодолевал отвращение к Итернитасу, находил Хозяина в кабинете или в спальне, чтобы поддержать, а может быть и уговорить выйти на улицу, чтобы развеяться. Покидать палку, поотнимать друг у друга кусок каната, поохотиться за зайцем, исполнять любые команды и вести себя, будто ни в чем ни бывало – по щенячьи. И, увы, всё реже удавалось вызвать его смех, хоть Флаум и чувствовал, что Хозяин рад его присутствию. После смерти старого князя, игры почти совсем сошли на нет. Видать, Хозяину сейчас не по статусу…

Пёс, сморённый скукой, обратил взгляд на озеро, и ему вспомнилась их первая встреча. Тогда, когда он выбрал своего хозяина. Когда тот его спас. Давно это было. Ещё в родном мире. Его, тогда ещё совсем щенком хотели утопить только за то, что его мать приблудилась к женщине, которую окрестили ведьмой, и спуталась с её фамильяром. Сет тогда, будучи ещё подростком, ищущим путь в Итернитас. Тогда они оба дали друг другу имена. Сет нарёк щенка Флаумом, а тот назвал клыкастого спасителя "Хозяин" в память о доброй женщине, которая приютила тогда его мать. На тот момент они ещё не знали, что связывают себя вечными узами, проведя такой нехитрый ритуал. Всего лишь делая выбор и нарекая существо именем, имеющем отклик в сердце.

Воспоминания перетекли в лёгкий сон, где Хозяин обрезал свои, тогда ещё блестевшие серебром волосы длинным и острым куском льда, называемым "стекло". Флаум тогда зализал его раны удивляясь, отчего те так быстро заживают, переживая внутреннюю боль Хозяина как свою. [1]

Ноздри Флаума уловили запах кошки. «Странно, я не помню, чтобы у Хозяина в том пыльном доме был кот», – удивился пёс сквозь сон и приоткрыл глаза. Он лежал всё там же, под столом возле озера. Флаум почувствовал долю сожаления о того, что прервался сладкий сон из тёплых воспоминаний. «Но где же кот?» – Флаум высунул язык, начал вилять хвостом и оглядываться, чувствуя азарт.