Дамнат

Направь свое око, Предвечный! Направь око всевидящее на злодеяния, что сеют прегнаиты, боронфы и культисты, на чьем челе — печать зла! Рассей тьму невежества и зломыслия! Осияй светом благим невесту пророка, пречистую Деву Полуденную…

Анастасий глядел на разрубленные тела гвардейцев, вордуров. Покрытые уже запекшейся кровью куски плоти. Он чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Как и в тот раз. Всякий мертвец напоминал ему мертвую мать. В любом проявлении смерти мерещился тот мертвенно-бледный лик, затянутые пленкой глаза, как у снулой рыбы и едкая пьяная ухмылка, не сошедшая с нее, даже когда она ушла в мир иной.

Дева Полуденная, меч карающий, щит веры, ключ к спасению! Чистая помыслами, несущая весть всеблагую… И был дан ей венец, и вышла она победоносная и чтобы победить…

Анастасия вырвало. Одна лишь горечь. Одна лишь вода и желчь. Вопреки всей своей прошлой жизни он ничего не ел эти два дня. Два дня он владел самой могучей — пускай в прошлом, плевать! — империей. Два дня он, юношей ублажавший языком и прочими частями тела старых одиноких женщин в том же проклятом Руане, правил Аннатой, — королевством, в представлении иных народов отождествлявшейся с закованным в латы воином со знаменем Девы Полуденной в руках. И единственное, что он сделал — это лужица яда, исторгнутая из насквозь пропитанного пороками нутра. Точно так же, как и тогда, тридцать пять лет назад.

…вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть».

Два дня — и у ног его руины.

Ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными.

И у ног его — прах. Столько лет унижений, интриг и заговоров! Он — сын шлюхи, сам бывший шлюхой всю жизнь. Став фаворитом Диурмия, он придумал, а вернее, облек в удобоваримую форму все те нелепые суеверия, царившие при дворе, и вошел в число избранных «Ключа», тайного ордена, который должен был придти на смену предвечной церкви, на смену ненавистному и глупому Кангу. Бестолковому вояке, одурманенному демоническим гением Рогволодом. И возродить, наконец, то, чем была свята и сильна испокон веков Анната — крепостью веры отцов, силой откровения пророка, мощью воинства пречистой девы Полуденной… Он искренне верил в это. И эта вера пугала его самого.

И явилась ей жена, облеченная в солнце, именем Косб Премудрейшая, и подарила ей острый меч, чтобы им поражать народы. Чтобы пасти их жезлом железным; топтать точило вина ярости и гнева Вседержителя. Предвечного и Нерушимого.

И снова Анастасию почудилось лицо матери в очередном мертвом солдате. Он отшатнулся, застонав. Чуть не споткнулся о распростертое тело другого безвестного гвардейца. Они шли вместе на эту встречу, но он не знал их… Так всегда бывает — мечты о величии обрекаются в форму разрушений. Еще утром он наделся, что станет тем самым щитом…

А скорее, просто обманывал себя.

— Ханут, — прозвучал голос. Анастасий так задумался, что не заметил человека в черном, в серой повязке, скрывавшей лицо.

— Чего? Вы кто?

— Во славу Бессмертного Ии, — сказал незнакомец. — Да приимет сущий пищу из рук моих…

Последнее, что увидел Анастасий — это сверкнувший в свете факелов клинок.

«Очень тонкий, — успел подумать советник короля Канга. — Почему он такой тонкий?..»

— Хикриват. — Незнакомец отряхнул капли крови с бледы. Наклонился и вытер кинжал о тунику Анастасия.

Отрубленная голова шлепнулась в кучу человеческих тел, потихоньку покрывавшихся снегом.

Над городом вновь раздавался колокольный звон. Скорее плач, скорее призыв получить милосердную смерть, как избавление от разверзнувшегося ада. Он снова нёс над Басилитом привычную, но ставшую вдруг такой очевидной скорбную песнь, порой заглушая шум войны.

Древняя столица Аннаты — когда-то владычицы мира — пала. Полчища Ассадхи ворвались в город.

Над городом раздавался колокольный звон, возвещая о смирении перед грядущим, возвещая о былом, что ушло навсегда.

Каллад посмотрел в сторону храма, увидел зарево от пожара и подумал, что звонарь — это последний герой павшей империи. А они — их жалкая, в общем-то, кучка — бегут, как крысы с тонущего корабля. Теша себя надеждой, что, может в будущем…

— Я должен идти за Маришей, — сказал вдруг Эндр, остановившись и посмотрев на небо, освещенное заревом пылающего города. Пошел снег, мелкий, легкий, невесомый.

— Понимаю, — кивнул Верга.

— Ты не пойдешь со мной.

— Почему, исан?

— Ты должен вытащить детишек.

Каллад почувствовал, как Ниа мысленно вспыхнула при этих словах, но тут же успокоилась. Не время было для капризов.

— Понимаю, — согласился Верга с мрачным видом.

Эндр положил ему руку на плечо.

— Вижу твои сомнения, друг, — сказал он, посмотрев ему в глаза. — Много лет мы были вместе. Но сейчас я пойду один. И знаешь что? Я уверен, что Мариша не захочет бежать с нами. Она не покинет этот город. Но я не могу иначе. Я не могу иначе, Верга. Я люблю ее.

Верга пожал Эндру руку. Они обнялись.

— Понимаю. Береги себя. И ее. Еще встретимся.

— Да, друг. Обязательно.

Эндр подошел к Мёду.

— Будешь у Верги теперь правой рукой, умник. И не будь такой занозой в заднице, каким ты обычно бываешь.

— Постараюсь, Эндр.

— Бывай! — Друнг похлопал его по спине. — Братья! Что вам сказать-то?

— Меньше слов, толстяк, — сказал Аркера, пожав ему руку. — Чую, столкнемся. У меня чуйка что надо, сам знаешь.

— Вот тут хрен его знает, какая у тебя чуйка, — ответил Эндр. — Но будем верить, будем верить. Каллад! Ты всегда меня пугал, если честно. Но, черт меня возьми, лучшего мечника я еще не встречал. Для меня было честью быть с тобой в одном строю.

Каллад кивнул, пожимая его шершавую руку. С одной стороны, он никак не мог отделаться от ощущения, что с толстяком они еще пересекутся. С другой стороны… на него накатила горечь. Он привык заглушать в себе чувства. А сейчас… Сейчас ему стало неловко.

— Дети! — продолжил Эндр, прижав к себе Ниа и Дакси. — Вы в надежных руках. Верю, парни вытащат вас и уберегут.

Ниа вдруг обняла его и заплакала.

— Ну, не стоит, — сказал он ей, мягко отстранив от себя. — Ты чего? Я старый ворчливый вояка. Ну хватит. Мне, как и вам, пора. Ночь в самом разгаре. До рассвета вам надо скрыться. Думаю, Тимьян с Киром угодили в неприятности. Надеюсь, они вас найдут. В этой суматохе, — продолжил Эндр, обернувшись и прислушавшись к шуму вокруг, — вряд ли я с ними встречусь, но кто знает… Бывайте, друзья!

И Эндр ушел в ночь.

— У меня одного чувство, что мы отпускаем его на смерть? — с горечью сказал Аркера, глядя на удаляющуюся, слегка сутулую фигуру их многолетнего командира.

— Он будет жить, — неожиданно произнесла Ниа, вытирая слезы. — Но радости ему это не принесет.

Все переглянулись.

— Нам пора, — сказал Верга, обнажив меч. — Мёд, веди.

— А где наш друг Итулла? — как всегда с ноткой меланхолии в голосе спросил Дакси.

Эндр шел, как всегда, уверенно, привычно чеканя шаг, сжимая в руке добрый косарь. Так ему казалось во всяком случае. Если честно, никогда не задумывался, как выглядит со стороны. Смуглый кривоногий коротышка с путанной бородой и щербатой улыбкой. Старый пират с безнадежно далеких Южных морей. Сойдет ли такой за честного воина? Вряд ли.