Давным давно была война ...
Шрифт:
Серый взял лист бумаги с пятнами засохшей крови, раскрыл и стал читать:
«Дорогая бабушка! Я очень тебя люблю и хочу сообщить, что по отношению к тебе я допустил две неправды. Первая – я делал вид, что не знал о гибели отца на фронте, а я об этом знал, так как слышал твой разговор с мамой. Вторая – я сказал тебе, что мама, моя любимая учительница, дядя шофер и другие уехали, эвакуировались. Нет, они не эвакуировались. Их уничтожили бомбы, сброшенные фашистскими самолетами. Только я уцелел, а не отстал от машины, как рассказал. Ты переживала, бабушка, когда я уходил из дома утром и возвращался только вечером. В эти дни я ничего плохого не делал. Я нашел пулемет и много патронов к нему. Я нашел и много гранат. Все это я отнес
Твой внук Андрюша Санников.»
– Простите… я… Я не знал… я про себя пел… - признался Сережка.
На следующий день Серый сбежал на фронт.
А через год, следующей зимой, катаясь на санках, Толя Курышов неудачно упал и ударился головой о лед… И память вернулась! Он узнал свою маму, друзей, деревню, стал рассказывать о том, как был защитником Сталинграда, как сражался в «Доме Павлова»… Только ему никто не верил… Как ему верить, если у него с головой плохо, если он называл себя Алешей?
Глава 9
Калач. Мост через Дон.
Из рапорта 94-й немецкой пехотной дивизии: «22 сентября. Сопротивление в элеваторе сломлено. Мы нашли трупы сорока убитых русских. Половина из них в военно-морской форме — морские дьяволы. В плен взяли двоих, одного из них - тяжелораненого».
– Герр лейтенант! – начал доклад рядовой Гофман. – Насчитали 40 убитых, половина – морские дьяволы. Найдено живыми двое: не шевелятся. Или тяжело ранены, или притворяются! Что с ними делать?
– Покажите! – скомандовал лейтенант. Двинулись к стене элеватора.
У стены лежали и еле дышали младший лейтенант и… мальчишка? Лейтенант не верил своим глазам.
– Мальчишка?
– Да, герр лейтенант, мальчишка. Скорее всего снайпер – рядом с ним нашли винтовку СВТ с оптикой, но документов у него не нашли. Возможно, просто валялась рядом. Ребята хотели его приколоть штыком, но обер-фельдфебель приказал показать Вам. Сказал, возможно, он что-то знает, да и допрашивать мальчишку будет проще.
– Если до утра не умрут, отправим в лагерь или штаб. Если смогут говорить…
Илья очнулся от того, что ему на лицо лилась вода…
«Вода»! Илья открыл рот и стал жадно пить. От жадности, вода перекрыла дыхание, закашлялся, все тело болело, голова гудела, с трудом открыл глаза: над ним стоял немец и лил ему на лицо и грудь воду из котелка…
– Герр лейтенант! Мальчишка очнулся!
– Отлично! Поднимите его, ведите сюда! Где переводчик? – офицер в нетерпении стал крутить головой по сторонам.
– Я здесь, господин офицер! – подбежал на полусогнутых толстенький человечек, с заискивающими глазками, одетый, как полицай.
– Спроси его: имя, какая часть, снайперская винтовка его?
– Имя, сопляк!
Илья молчал. Он не падал только потому, что его держали два немца.
– Имя! Какая часть? Что молчишь? От страха язык проглотил? Матрос? Откуда винтовка снайперская? Ты снайпер? – переводчик посмотрел на лейтенанта, тот кивнул.
– Будешь говорить? – переводчик оказался не только говоруном: коротко, почти без замаха ударил Илью толстой ладонью, с короткими пальцами по лицу. Этого было достаточно, чтоб Илья снова «отключился»…
Илюха пришел в себя – его несли наши бойцы, поддерживая с двух сторон, колонна военнопленных шла на запад.
«Твою ж мать… третий раз! Третий раз к этим… А я до Берлина собрался… Что ж за судьба у меня такая! Или сон такой!!! У меня в черепной коробке тараканы, жуки и пробки…» - Илья пытался собрать
«разбегающиеся» мысли.– О! Пацан очнулся, – заметил один из пленных бойцов. – Давай пацан, теперь ножками, ножками. Теперь, мужики, чуток легче будет.
– А где младший лейтенант, моряк? – спросил, собрав мозги в кучку, Илья.
– Не было моряка, тебе одного притащили, сказали нести. – пояснил боец лет сорока. – Что ж ты такого натворил, что фрицы так о тебе «беспокоятся»?
Илья не ответил…
Вариантов сбежать не было: степь, да и сил, хватало только на то, чтоб передвигать ноги. После второй ночевки Илья смог идти самостоятельно, не падая без поддержки.
80 километром колонна военнопленных прошла за 3 дня. Судьба посмеялась над Ильей, земля оказалось «круглой»: концлагерь находился в городе Калач-на-Дону. 2 ряда колючей проволоки, вышки охраны, комендатура и никаких строений больше: пленные располагались кто как мог под открытым небом, огонь разводить запрещалось под страхом смерти – при виде огня по этому месту тут же начинал бить пулемет – доставалось не только тому, кто развел огонь, но и тем, кто находился рядом. Об этом Илья узнал уже в лагере от пленных в группу которых его распределили, а группа была идейная: все мечтали о побеге. Его взяли под опеку несколько бойцов, даже пытались чуток подкармливать – местные жители, особенно женщины, приходили к лагерю, искали своих мужей, сыновей, приносили вареную картошку, овощи, редко хлеб – бросали от второго ряда, благо до первого было 3 метра, охрана смотрела на это сквозь пальцы, особо не гоняли.
Пришел октябрь. Спать приходилось тесно прижавшись друг к другу, так как температура ночью падала до слабого минуса, хорошо, хоть без дождей. Многие болели и умирали: без медикаментов, без нормального питания и ухода, трудно выжить. Свирепствовали простудные заболевания, воспаления легких, дизентерия. Обычным явлением стали вши. Илья не один раз мысленно поблагодарил папу, что приучал закаляться с раннего детства и заставил сделать хитрую прививку под лопатку о кучи «восточных заболеваний». Тьфу-тьфу, дизентерия и простуда Илюху не брали, а вот вши одолевали по полной программе.
В таких условиях некоторые «ломались» - соглашались служить фашистам в роли надсмотрщиков – «капо», за дополнительную пайку, стремились выжить любой ценой и за чужой счет. Короче – выслуживались по полной.
Но были и те, кто делал вид, что хочет служить фашистам…
Во время очередного построения немецкий офицер, отлично владеющий русским языком, прохаживаясь вдоль строя, хлопал по левой ладони в перчатке стеком и говорил:
– … стоит вам только перейти на сторону германской армии и ваша жизнь будет обеспечена! Вы будете получать паек, как германские солдаты! Вы сами видели, как хорошо кормят германских солдат. Вам дадут покушать белого хлеба с маслом, шоколада и нададут папирос! Русский народ любит германскую армию! Освободительные русские войска, плечом к плечу, вместе с германскими солдатами воюют против сталинско-жидовской власти, которая гнала вас на верную смерть! На каждом километре освобожденной нами земли валяются сотни и тысячи ваших убитых бойцов и командиров! А людей осталось мало, поэтому на фронт гонять стариков и детей!
– немец увидел стоящего во втором ряду Илью, показал на него стеком. Подбежали два немца, вытащили его поставили перед строем.
– Как видите, я не обманываю вас! Посмотрите на этого мальчика! За что он должен был умирать? За жидовскую власть? Его силой отняли у матери! Она не хотела, чтоб ее мальчика забирали на войну! Я правильно говорю, мальчик? Ты же хочешь кушать? Хочешь жить? А я могу тебе дать хлеба! Тушенки! Печенья! Ну? Что ты молчишь?
Илюха стоял и думал: «Печенья обещали, а вот где бочка варенья? Спросить или не стоит?» Подумал и решил промолчать…
– Посмотрите, как он боится красных комиссаров, поэтому молчит! Как они затуманили его сознание!