Дедушкин родник

Вот стыдоба! И Олене, наверно, стыдно за меня — покраснела, что твой снегирь.

Даже не помню, как отдал ружье. Теперь и я повесил голову на манер Семи, а сам хоронюсь за него, подальше от глаз дяди Макара.

— Стрелять надо метко, — говорит дядя Макар, поглаживая густую черную бороду. — Не знаете, что ли? Капиталисты войну затевают! Вы, ребята, каждый час должны быть готовы к бою. А вот послушайте, как я с белыми в гражданскую воевал.

Он оперся на ружье, прокашлялся и начал рассказ.

— Было это в восемнадцатом году, когда Колчак воевал против Советской власти. Врешь, говорю, ничего у вас, беляки, не выйдет! И подался я в красные партизаны.

Однажды с отрядом человек в пятьдесят засели мы в лесу, ждали обоз белых с боеприпасами, а его все нет.

Послали меня в разведку. Взял я с собой карабин. В стрельбе я тогда уже, можно сказать, собаку съел, да вот беда: патронов у нас в отряде было маловато, выдали мне всего семь штук.

Пробираюсь сторожко. Кругом дебри, чащобы темные. Деревья стоят тихо, как будто притаились. Старики недаром говорили: «Лес — с ушами, поле — с глазами». Если неумело ходить, треск валежника за версту будет слышен. Но я-то в лесу вырос, по бедности все время охотиться приходилось, в молодые годы, бывало, за белкой с дерева на дерево перепрыгивал… Иду как надо, ни одна веточка под ногой не хрустнет.

Снег в те поры уже выпал, но в лесу его было еще совсем мало. Зато когда между деревьями показалось поле — оно было как одеялом покрыто снегом.

«Вот бы тут, на краю поля, беляков подкараулить, — подумал я. — Залечь в лесу и косить их, как траву. Конечно, с одним карабином не много сделаешь. Эх, сюда бы пулемет!..»

Только я вышел на поле, гляжу — вдоль опушки шагают белые. Они меня сразу заметили.

«Ну, — думаю, — пропал!» Я прыгнул обратно в лес, они — за мной. «Окружай его!» — кричат. Я бегу, как лось, только сучья под ногами трещат.

… Отбежал немного, остановился. Подумал о своих товарищах. Если сейчас начнется перестрелка, белых много набежит, пойдут по моему следу, обнаружат отряд. Нет, надо их тут, подальше от отряда, задержать.

Я приготовил карабин, стал потихоньку отходить. И они не стреляют. Вдруг вижу — двое идут прямо на меня. Я прицелился как следует, чтобы патрон даром не пропал. Бух! Загремело на весь лес. Один беляк упал как подкошенный, другой рванул в сторону. Но не успел он спрятаться за елку, как я и его на месте уложил. Тут со всех сторон послышались выстрелы. Гляжу, еще один появился, в меня целится. Я вскинул карабин — оба выстрела грянули одновременно. Тю-ю-у! — пуля просвистела у меня над ухом, а тот, что в меня стрелял, рухнул наземь. Потом я еще троих ухлопал. Остался у меня последний патрон.

«Окружайте его, окружайте!» — кричат колчаковцы.

Я снял зипун, повесил на елку, а сам — ходу!

Покуда они мою одежду окружали, я далеко ушел. Но двое все-таки погнались за мной.

Я притаился за деревом и, когда они подошли поближе, выстрелил в того, что шел впереди. Он распластался на земле, как убитый ворон. Другой кинулся бежать.

Ну, я его в два прыжка нагнал, схватил за шиворот и повел в отряд.

«Теперь, — думаю, — мы от него все, что нужно, про передвижение колчаковских частей узнаем».

Еще не дойдя до наших постов, я три раза прокричал кукушкой. Тут же из-за деревьев вышли мои товарищи. Оказывается, они услышали выстрелы и спешили ко мне на помощь. Вот какие были дела, — закончил дядя Макар свой рассказ. — А вы? Даже в мишень попасть не можете, косорукие. Что ж это за комсомолец за такой, который не умеет стрелять?

… Спустя некоторое время, прихватив ружье, я отправился в лес. Погода стояла хорошая. Иду лугом, который тянется вдоль реки, вдруг со стороны болота послышался выстрел, потом еще и еще.

«Кто ж такой там стрельбу поднял? — подумал я с удивлением. — Надо посмотреть».

Я пошел на выстрелы. Раздвинул кусты — и увидел Семи.

Потный, растрепанный, без фуражки, он носился как угорелый между пеньком, от которого стрелял, и елкой, на которой белела мишень.

Я прислонил свое ружье к дереву, а сам стал смотреть из зарослей.

Вот он выстрелил — и стремглав к мишени. Взглянул, сплюнул и с досадой пнул какой-то гнилой пенек, подвернувшийся под ногу.

Значит, не попал.

Семи перезарядил ружье. На этот раз он целился долго-долго. Зато когда выстрелил и подбежал к мишени, губы у него в счастливой улыбке растянулись чуть не до ушей.

Я понял, что выстрел был удачным, и тут же подумал: «Нельзя допустить, чтобы Семи в этом дело меня обскакал».

Я вышел из-за куста.

— Здорово, Семи.

Он вздрогнул от неожиданности.

— Здорово! Ты чего тут бродишь?

— Да так… — Мне не хотелось признаться, что я тоже пришел упражняться в стрельбе.

— Три выходных подряд прихожу сюда, стреляю, — вытирая пот со лба, сказал Семи.

— Я вот тоже надумал пострелять.

— Давай, — обрадовался Семи. — Жалко, ты свое ружье не прихватил.

— Со мной оно, вон за той березой стоит.

Я сходил за ружьем, и мы с Семи открыли пальбу. Стреляли и стоя, и с колена. Надо сказать, что Семи, натренировавшись, стрелял лучше меня. Мои пули частенько отправлялись «за молоком».

Домой мы пошли только тогда, когда начало темнеть.

— Ну, теперь Макар нас голыми руками не возьмет, — сказал Семи.

— Олена… — начал было я, но, перехватив сердитый взгляд Семи, осекся, вспомнив, как оба мы перед нею в прошлый раз осрамились.

В один из выходных дней за крайним в деревне амбаром собралось много людей.

Семи вразвалку подошел к дяде Макару:

— Здорово, дядя Макар!

Дядя Макар протянул было руку, но задержал ее и, поддразнивая Семи, проговорил как бы в раздумье:

— Уж и не знаю, как здороваться с тобою, ты ведь косорукий…

— Э-э, дядя Макар, ты это брось! — воскликнул Семи. — Я теперь каждую пулю точно в яблочко кладу. Хочешь, поспорим? — Он схватил протянутую руку дяди Макара, повернулся ко мне: — Разними! Мы с дядей Макаром спорим.

— Погодите, давайте будем соревноваться в стрельбе всей комсомольской ячейкой, — предложил я.

— Давайте! Давайте! — в один голос закричали парни.

И дядя Макар одобрил мое предложение. Я заметил, что на Семи он смотрел по-прежнему недоверчиво, в его глазах ясно читалось: «Какой из тебя стрелок!»

Ребята сбегали в красный уголок, принесли ружье. Гурьбой отправились к реке искать подходящее место. И дядя Макар с нами. Мы облепили его, как пчелы: нам интересно его послушать. Пока дошли до реки, дядя Макар успел рассказать, как партизанил, как белок добывал, как однажды свалил медведя, но урядник отнял у него охотничий трофей.