Дедушкин родник

На другое утро человек двадцать мальчиков и девочек шли по тропинке через ржаное поле. Вместе с ними был Алексей.

Подойдя к колхозникам, которые убирали рожь, Алексей сказал бригадиру:

— Принимайте помощников!

— Толково! — улыбнулся бригадир. — Сейчас самая горячая пора. Рабочие руки нам дозарезу нужны.

Ребята с ведрами и корзинами в руках разбрелись по скошенному полю.

Вечером пятеро мальчишек сидели на бревнах возле пожарного сарая и оживленно переговаривались.

— Я три корзины колосков собрал, — сказал Володя.

— А я шесть! — Миша с уважением посмотрел на свои руки.

— Я собрал четыре ведерка! — гордо сказал Петя.

— А я три корзины!

— И я три!

Миша встал, потянулся.

— Вот что, друзья-товарищи, — солидно, подражая старшему брату, сказал он, — пора по домам. Завтра рано вставать.

1953

Геннадий Красильников СЕМКА В БРИГАДЕ

Ну и суп сварила сегодня мама — пальчики оближешь! Семка с удовольствием съел бы еще тарелку, только ему сейчас не до супа: отец пообещал взять его с собой в бригаду.

Семкин отец — бригадир механизаторов. К нему частенько заходят трактористы, в их разговорах то и дело звучат какие-то необыкновенные слова: «карбюратор», «вентилятор», «поршень». Некоторые мудреные слова Семке уже известны. Он знает, что такое мотор и фара. Когда Семка вырастет, он весь трактор изучит и станет трактористом, об этом нечего и говорить. Вот его дружок Иви хочет выучиться на шофера. У него отец шофер, иной раз прокатит сына до околицы, поэтому Иви и нахваливает машину: она, мол, ездит в десять раз быстрее трактора. Что ж с того, что быстрее? Зато трактор сильнее, чем целых десять машин. Тракторист дядя Ким так и говорит: «Трактор в поле — незаменимая техника». А уж дядя Ким знает, что говорит.

Семке от нетерпения не сидится на месте, а отец пьет чай и нисколько не торопится.

Семка выбежал во двор, вернулся и встал у двери, всем своим видом спрашивая: скоро ли?

Отец засмеялся:

— Ты что, как сторож, у двери стоишь? Потерпи немного, сейчас Ким подъедет, с ним отправишься.

Вскоре возле дома остановился гусеничный трактор. В открытое окно избы донесся голос дяди Кима:

— Василий Петрович, мы весь участок у Сандырнюка уже вспахали. Теперь куда?

Отец ответил что-то, но Семка не прислушивался к разговору взрослых. С замирающим сердцем подошел он к трактору.

Дядя Ким увидел его.

— Садись, Семен Васильич!

Наклонившись из кабины, он помог Семке забраться на сиденье рядом с собой.

Семка сел и замер. Ему даже не верилось, что он в кабине настоящего гусеничного трактора и сейчас поедет на нем в поле! Эх, вот бы Иви поглядел! Ему-то еще ни разу не случалось прокатиться на тракторе.

Семке казалось, что даже Бобик смотрит на него с завистью.

Дядя Ким мягко стронул трактор с места.

— Поехали! Поехали! — в восторге закричал Семка, подпрыгивая на сиденье.

Дядя Ким наклонился к нему и, стараясь перекричать шум мотора, спросил:

— Ну как, Семен Васильич?

Семка улыбнулся, прокричал в ответ:

— Хорошо, дядя Ким!

Посреди поля горел костер, в небо поднимался густой дым. У костра сидело трое людей.

Подъехав к ним, дядя Ким остановил трактор и выключил мотор. Сразу стало так тихо, что Семке показалось, будто он оглох. Но тут он услышал голос дяди Кима:

— Ну вот, Семен Васильич, прибыли мы с тобой на место!

Он подхватил Семку под мышки и ссадил на землю.

Двое у костра были Семке знакомы: один — дядя Олексей, он иногда захаживает к отцу; другой — дед Микола, их сосед, он всегда угощает Семку яблоками из своего сада. А вот третьего — молодого парня — Семка видит впервые, по сразу понял, что это тракторист. Парень держал над огнем какой-то железный прут, с озабоченным видом поворачивая его в пламени.

«Может быть, это и есть поршень?» — подумал Семка.

Увидев мальчика, дед Микола сказал приветливо:

— Вот, оказывается, кто к нам пожаловал! А я подумал, уж не новый ли тракторист приехал?

— Когда вырасту, стану трактористом, — сообщил Семка.

— Ишь ты! Сколько ж тебе лет?

— Восьмой.

— О-о! Да ты уже совсем большой! — улыбнулся старик.

Дядя Ким, подойдя к костру, спросил парня:

— Для чего ты, Миша, мерку над огнем калишь?

— Замаслилась, делений совсем не видно, решил прожечь, — ответил парень.

«Так это, значит, просто мерка, а не поршень», — разочарованно подумал Семка.

— А почему ты не отдыхаешь? — продолжал дядя Ким. — Сейчас же не твоя смена.

За парня ответил дядя Олексей:

— Ему не до отдыха! Ночью вспахал пятнадцать гектаров, а Иван — больше шестнадцати. Утер Мише нос.

Семка с интересом посмотрел на Мишин нос: о чем это говорит дядя Олексей? Разве взрослым людям утирают носы?

— Ничего, друг, не переживай! — сказал дядя Ким. — Постараешься, так перегонишь Ивана.

— Я-то постараюсь, — ответил Миша, — только даст ли Иван себя перегнать!

— Смотри-ка горячий какой! — улыбнулся дед Микола. — Ты, Миша, сам посуди. Иван сколько лет уже работает на тракторе? И в армии служил танкистом. Вот и посчитай. Ты же только первый год работаешь. Еще научишься. Главное, примечай, что к чему, не стесняйся расспрашивать, за это тебя никто не осудит.

— Правильно! — сказал дядя Ким, подгребая сапогом красные угли в костер. — Ты, Миша, побольше наблюдай. Тебя, наверно, учили: если мотору не хватает воздуха, он вроде как задыхается и тогда тянет много топлива. Поэтому-то неспроста твой трактор так сильно дымит.

— Как трубка дедушки Миколы, да? — неожиданно спросил Семка, до сих пор молчаливо и внимательно слушавший разговор.

Все посмотрели на трубку дяди Миколы, над которой, как всегда, вился дымок, и рассмеялись.

— Ха-ха, ай да тракторист! — воскликнул дядя Ким. — Молодец, Семка, верно подметил. Придется дедушке Миколе поменьше дымить, а то табаку много расходует.

Семка отошел к трактору, стал разглядывать фару.

Присмотришься — внутри маленькая, с орех, лампочка. Семка полюбовался на свое перевернутое отражение в зеркале фары, потом дотронулся до медной трубки она была горячая. Подцепив на палец масляную каплю, Семка провел грязной ладонью по лицу, чтобы быть похожим на тракториста.

В это время его окликнул дядя Ким:

— Семен Васильич, ты чего там крутишься? Сейчас пахать поедем.

«Пахать! — обрадовался Семка. — Эх, нету здесь Иви! Небось не поверит!»