Деформатор

Не знаю, скольких созданий уложили в тот день. Казалось, им не будет конца. Думаю, мы сумели поставить их популяцию на грань вымирания. По крайней мере в отдельно взятом локальном болоте. Уж что-что, а страха твари не ведали. Да и о сохранности собственной жизни не заботились.

– Мы близко!
– завопил над головами Максимус.
– Чтобы вас всех демоны раком драли! Мы близко! А ну, медленно и правее...
– похоже, отдал приказ Барсику. В ответ раздалось раздраженное фырчание, но приказ Изгнанник все же выполнил - полетел в указанную сторону.
– Держитесь там!
– прокричал нам череп.

– Деревяшек почти не осталось!

Древохвостов действительно стало гораздо меньше. Или мы вырезали так много, что и атаковать больше некому; либо до них дошло, что добыча не стоит усилий и жертв, затраченных на ее поимку.

Барсик с Максимусом отсутствовали минут пятнадцать.

– Есть!
– шум стихающей схватки разорвал вопль последнего.
– Сюда! Все сюда!

Изгнанник медленно наворачивал круги вокруг единственного большого дерева во всей округе. Его корни, точно земля не в силах их принять, выпячивались над ее поверхностью. Толстые, успевшие покрыться грубой корой.

Сколько этому великану лет? Действительно великану. Метров сто в высоту, а то и больше. И нам впятером не обхватить разом.

– Предохранитель там!
– прокричало череп.

– Под деревом?
– уточнил я.

– А где же еще? Но если желаешь, можешь проверить на ветвях. Кто его знает, возможно, какая ворона и утащила.

– Я посмотрю, - сказала Эша, забрасывая ружье за спину.

– Осторожно. Если что - кричи.

Девчонка кивнула и нырнула под корни.

Время от времени к дереву приближались одинокие Древохвосты. Их расстреливали еще на подходе.

– А если ее там сейчас какая жаба приголубит, что делать станешь?
– ехидно спросил Максимус.

– Язык тебе отрежу.

– Фу как некультурно. А я всегда говорил, что цивилизация долго становится на ноги, но быстро с них падает. Стоит только случиться большому взрыву - и с человека тут же слетают все века культивирования правильных манер. Зверь - вот кто берет бразды правления в руки. К чему извиняться, к чему просить, когда можно просто забрать свое? Ты сильный воин, вот и чувствуешь себя вправе отрезать языки налево и направо.

– Давно он у тебя?
– морщась, спросила Лани.

– Около суток.

– И все время такую чушь несет?

– В общем-то, да.

– А ты, прекрасная дева, не желаешь скоротать приприятнейший вечерок? Переключился череп.
– Знаешь, чтобы ублажить тебя, мне не нужно ничего, кроме языка.

Лани залилась краской.

– Я смотрю, тут лишь нетронутые газели, куда ни брось взгляд.

– Тихо!
– оборвал его я.

Показался какой-то шум. Там, под корнями.

– Эша...

В ответ - тишина. Не видно даже света фонаря, который она включила. Включила же?

– Что такое?
– спросил Миха.

– Посмотрю. Что-то не нравится мне это. Справитесь тут?

– Да с кем тут справляться? Сам посмотри, - усмехнулся он.

– Хорошо.

Вот только в доспехах лазить под деревом - дело не благодарное. Но делать нечего. Впрочем, трудно идти было только первые метры. Затем почва резко пошла под уклон, корни раздались. Почти в полный рост можно встать.

– Эша!
– позвал снова, но уже громче.

– Я здесь! Что-то случилось?

Только теперь заметил тусклый отблеск света. Прячется за какой-то преградой, практически полностью его скрывающей.

– Я волновался. Показалось, что слышал шум.

– Не показалось. Иди сюда.

Девчонка вынырнула из ниоткуда, вверх ударил луч света. Сразу стало понятно, где она пряталась. За грязью и мусором не сразу разглядишь остов большой машины. Какой-то вездеход, на шести колесах, с решетками на окнах и вроде бы торчащим над крышей пулеметом.

Эша снова скрылась, но теперь потерять ее уже нельзя. Оскальзываясь, добрался до машины. Глинистая грязь так и липла к ногам. Дополнительного веса я не ощущал, но идти все равно неудобно.

Кузов машины хоть и проржавел, но все еще оставался прочным. Забравшись по нему, заглянул в люк в крыше. Девчонка обосновалась в салоне, удобно расположившись на старом сидении. Салом сильно обветшал, обшивка растрескалась и осыпалась, но Эшу мусор нисколько не смущал. Тем более что на передних сидениях застыли два высохших скелета. На лобовом стекле перед каждым из них виднелись следы удара - оба здорово приложились лбами, о чем остались красноречивые темные потеки.

– Он валялся между сидениями, - сказала она и провела руками по крышке черного металлического ящика.
– Наверное, упал во время аварии.

– Какой аварии?

– Не заметил пылевые отверстия на кузове?

– Нет.

Эша вздохнула, посмотрела на меня, как на недоумка.

– Их обстреляли. Но что-то или кто-то помешал забрать добычу. Снаружи тоже есть трупы. Я видела троих, но, думаю, на самом деле их больше.

– Понятно. Что в ящике?

– Не знаю. Еще не открывала.

– А что сдерживает?

– Он заперт.

Я с трудом и скрежетом металла о металл свесился в салон. В ящике не было привычной замочной скважины, но имелись какие-то мелкие отверстия разного диаметра.

– У этих ребят смотрела?

– Пока нет.

Рванув спинку водительского кресла на себя, выдрал его с корнем. Скелет завалился на спину, в воздух поднялось небольшое облачко пыли. Эша прикрыла нос рукавом. Ключи обнаружились у неизвестного на пассажирском сидении. Их он крепко зажимал в руках. Собой они представляли несколько игл разной длины и диаметра. Правда, некоторые покрылись ржавчиной. Испробовали их тут же. Пришлось затратить некоторое время, прежде чем каждый ключ нашел свое отверстие. Лишь когда последний встал на место, послышался чуть заметный треск.

– Открывай?
– сказал Эше.

Девчонка облизнула губы, одним движением распахнула крышку.

Мы увидели камень размером с куриное яйцо. По виду - бриллиант. В свете фонаря он тут же заиграл бликами и красками. Эша аж ахнула, затем осторожно взяла его в руки. Ни трещин, ни сколов, ни помутнений. Идеальная огранка, разумеется, на глаз.

– И это предохранитель?
– прошептала она.

– Если камень настоящий, то в древности он наверняка стоил огромное состояние.