Декан Слизерина
Шрифт:
Теперь профессор отчаянно переживал за своих студентов: полтора месяца преподавания сделали свое дело, он по-своему привязался ко всем семи курсам и всем искренне желал только лучшего. Да, его страшно злил Криви, явно пытающийся побить рекорд Невилла на зельеварении, но увлечение парнишки фотографией вызывало только одобрение и даже гордость – хороший дар, умение поймать кадр. И он, Сев, учит будущего великого фотографа! Малфой – засранец? Еще какой! Так и хочется порой размазать его надменную ухмылочку об парту. Но преданность Драко своей семье вызывала искренне уважение. Парнишки удрали в Запретный Лес? Пусть только найдутся, декан лично выпорет их розгами, чтоб больше не вздумали соваться в логово к дракону – у них еще вся жизнь впереди, они еще столько всего не видели, чтоб так глупо погибать!..
Сев покачал головой. Вот
Так, стоп! А вот эта мысль очень интересная. Если Снейп так его ненавидел, то почему же так сильно волновался за Гарри? Волнение за надежду на спасение от Темного Лорда не столь велико по накалу, как волнение за небезразличного тебе человека. За время, проведенное вместе с Мастером Зелий, Сев успел выучить степени его раздражения и волнения соответственно. И тот факт, что Северус сам бросился искать мальчишек, врезавшихся в Гремучую Иву, уже говорил о многом. Дамблдор и МакГонагалл были на праздничном ужине, но они и не могли отсутствовать, ибо один директор, а другая – его заместитель. А привидения? Почему их не выставили в дозор вокруг школы? Что, если бы гриффиндорцам не повезло, и они бы переломали себе кости под ударами разъяренного дерева? Почему на сигнальные чары – а Сев был уверен, что эти чары были наложены на территорию Хогвартса, - прибежал только Снейп, а Дамблдор с Минервой явились только после того, как зельевар их вызвал сам? Получается, что Дамблдор, хоть и был в курсе дела, пустил его на самотек, а МакГонагалл или до последнего не знала о финте своих студентов, или не знала о настоящем масштабе их проступка. Причем, последнее всего вероятнее. А Северус полдня настраивал систему сигнальных чар вокруг Хогвартса и, почти наверняка, какой-то части Запретного Леса, а оставшиеся полдня патрулировал территорию, надеясь перехватить мальчиков до того, как они во что-нибудь врежутся. И стоило им все-таки врезаться в Иву, как он тотчас помчался к ним. Это был приказ Дамблдора? Ох, как вряд ли! Был бы приказ – задействовали бы и весь Орден Феникса, организовались бы масштабные поиски пропавших. Значит, директор никому ничего не говорил, а Снейп, прочитав «Пророк», на свой страх и риск пошел против молчания Дамблдора. Интересно, ему сильно влетело за самодеятельность?..
А ведь действительно, если Сев прав и Мастер Зелий, волнуясь за студентов, перехватил их до того, как они войдут в замок и тем самым пошел против директора, значит, он нарушил какие-то планы оного? Что бы сделали Гарри и Рон, не будь Северуса рядом? Тихонько прокрались бы в замок, где-нибудь переоделись и стали б ждать однокурсников у гостиной. Что бы было потом?..
Профессор тихо ругнулся. Боже правый, как все банально! Джинни Уизли начала вести дневник еще летом, и писала в нем как минимум две недели – что же, Том Риддл не сумел завладеть ее сознанием? Еще как успел. Почти наверняка Тайная Комната была впервые открыта Джинни первого сентября – это было бы символично, а Волдеморт символичность всегда любил. Девочка могла уйти с ужина пораньше, сославшись на то, что хочет в туалет – двадцать минут и василиск выпущен. И Гарри бы уже тогда услышал странный голос из стены... А дальше бы события развивались быстрее, Джинни не оказалась бы пленницей Риддла, и, возможно, директор бы сумел заполучить проклятый дневник целым и невредимым. В том, что книжка была превращена в темный артефакт, декан был абсолютно уверен. А уничтожив его... Гарри попал под всплеск темнейшей энергии и прошел «крещение Тьмой».
«У меня есть причины не желать становления Гарри как темного мага»
Вуаля.
Ларчик просто открывался... А потом у Гарри вдруг прорезались способности к ЗОТС и ЗОТИ*.
Причем, - декан вдруг отчетливо это понял, - не столько к Защите, сколько к самим Темным Искусствам, ведь в данной области магии «клин клином вышибают». Авада Кедавра и Экспекто Патронум одного поля ягоды.Ха, и после этого он еще удивляется, чего это его покровительницей стал не какой-нибудь второстортный демон, а сама Лилит! Он же был темным магом априори со второго курса, лакомый кусочек для любого ценителя.
А будь Гарри Поттером по крови, этого бы не произошло – Поттеры имели стабильный «светлый» окрас магического поля, и Финеас был редчайшим исключением, повториться которое могло лишь лет через пятьсот как минимум. Еще один паззл в общую картину: предполагаемый отец темный маг. Наследственный, причем. Минус половина магических фамилий. Даже нет, больше! Темных родов раз, два – и обчелся. Малфои, Блэки, Принцы, Лестрейнджи, Розье, Гринграссы, Снейпы, МакКинноны – вот и все представители наследных темных магов в Британии. Малфоев и Снейпов в расчет можно не брать. Ура.
Сев усмехнулся: до чего все-таки можно додуматься, начав рассуждать о совершенно постороннем! А ведь всего-то сработал ассоциативный ряд и гриффиндорская привычка думать обо всем сразу. И вот, пожалуйста, новые выводы, благодаря которым общая картина происходящего стала цельнее и ярче...
Только бы дети живы остались!
– !!!
Сев вздрогнул и обернулся на хруст и приглушенное ругательство.
– Под ноги нужно смотреть, мистер Фоссет! – попенял студенту профессор, помогая подняться.
– Спасибо, сэр.
– Смотрите! – Джо резко остановился, указывая влево. Приглядевшись, декан изумленно приподнял брови: между корней деревьев отчетливо виднелась каменная кладка.
– Это дорога! Раньше в Хогвартс вела дорога через Запретный Лес?
О’Леннайн и Фоссет выжидательно уставились на Сева. Тот только покачал головой, выказывая свое незнание сего факта. Джо разочарованно нахмурился, а студент с недоверием взглянул на своего преподавателя: было страным понять, что профессор Снейп чего-то не знает.
– Проверим? Дети могли заинтересоваться дорогой, - предложил викинг.
А что еще оставалось делать?
Маги осторожно ступили на камни, опасаясь старых ловушек. Но серые замшелые камни так и остались камнями, никакая тварь не выскочила из них как чертик из коробочки. Внимательно осмотревшись, троица двинулась по заброшенному пути.
Дорога, петляя, уводила куда-то на север. Видимо, раньше ей часто пользовались, потому, что кое-где камни были стерты, а вдоль кладки попадались небольшие каменные стеллы, высеченные в форме прямоугольных башенок со сквозными квадратными отверстиями, внутри которых когда-то плясало магическое пламя, освещавшее дорогу в темное время суток. Высотой фонари были около полутора метров. Неизвестные мастера украсили их уже знакомой Севу кельтской вязью и солярными символами. Были и охранные руны, делающие стеллы эдакими маячками, излучающими слабенькие защитные чары. Несмотря на явную древность фонарей, чары все еще действовали: руны начинали светиться слабым голубоватым светом, стоило только приблизиться к «башенкам».
Это несколько обнадеживало, тем более что чем дальше шел поисковый отряд, тем больше мертвых деревьев попадалось на пути. Исчезал и тонкий снежный покров; а через некоторое время маги оказались в настоящем мертвом лесу, с полным отсутствием трав, какой-либо живности, потрескавшейся пепельно-серой землей и светло-серыми высохшими исполинами. Даже воздух стал неестественно сухим для леса, наполненным неприятным сладковатым запахом гнили. Могильный холодок неприятно пробегал по телу, а невесть откуда взявшаяся дымка, казалось, отсвечивала голубым.
Маги невольно вздрогнули, когда над головами с громким хлопаньем пронеслась огромная летучая мышь. Покружив между деревьев, она примостилась вниз головой на одной из веток и вперилась в незнакомцев изучающим взглядом. Увиденное ей явно не понравилось, потому что в следующий миг ночная охотница сорвалась с ветки, и, пронзительно крича, бросилась на магов. Преподаватели не успели среагировать, а мышь уже была отброшена защитными чарами фонарей. Недоуменно покружив над потенциальной добычей, она снова спикировала – и снова отлетела назад, чувствительно обжегшись о магичекий полог. Видимо, мышь поняла, что пока люди стоят на дороге, ей до них не добраться, но улетать не стала, выжидая удобный для нападения момент.