Демельза

Он перешел на неуклюжий быстрый шаг. Карен стояла неподвижно, пока Марк не подошел к ней и не прислонился к фургону, восстанавливая дыхание.

– Карен...

– Где ты был?- накинулась она него.
– Всю ночь. Я прождала всю ночь! Где ты был?

Он взглянул в окно фургона.

– Ты захватила одежду? Идем.

Его голос звучал столь непривычно, лишенный присущей ему почтительности, что, не споря, Карен пошла с ним через поле. Он шел ровным шагом, но какой-то одеревенелой походкой, словно колени не гнулись. Они достигли переулка.

– Где ты был, Марк?
– спросила она гневно около церкви, - я промерзла до костей, прождав тебя всю ночь.

Он повернулся к ней.

– А?

– Что с тобой стряслось? О чем ты задумался?
– повторила она.

– Я поздно вышел, Карен. Поздно. Нелегко это - строить дом. Еще... еще кое-что нужно было сделать. Я вышел не раньше десяти. Наверное, я бы поспел вовремя, пробеги весь путь... Но я заплутал, Карен... Побежал не туда... направился по главной дороге, по которой ездят экипажи, а не свернул на ту, что ведет в Сент-Деннис... Не одну милю прошагал зря... Поэтому я и вышел с противоположной стороны... Боже, ни за что б не подумал, что застану тебя вовремя!

Говорил он крайне медленно, и она поняла: Марк смертельно устал, просто валится с ног. Удивление и разочарование заставили ее бездумно наброситься на него, ведь она всегда была уверена в его силах. Именно разочарование. Величие этого мгновения просто обязано было придать ему энергии.

Они шли молча, пока не наступил день, и повеявший с моря свежий бриз, казалось, вдохнул в него жизнь, с этой минуты Марк пришел в себя. Карен отложила с прошлого ужина пирожки, которые они разделили на обочине. Еще до того, как они дошли до Сент-Майкла, к Марку вернулись силы. Пара остановилась у заставы, позавтракать и передохнуть. Вид звенящего кошелька Марка снова вернул Карен хорошее настроение, поэтому путь продолжили уже бодрее, держась за руки. Еще восемь или девять миль пешком, и они будут на месте задолго до полудня. Сейчас ее удивляло, как по-новому с ней обращались, хотя ей и в кошмарах не снилось, что она когда-нибудь выйдет замуж за шахтера, идея сбежать и пожениться в церкви, дав торжественные клятвы, и поселиться с ним в доме, который построили специально для нее, для них, была такой романтичной. Всё это похоже на пьесы, в которых она играла.

Спустя некоторое время она натерла ноги и стала прихрамывать. Снова сделали привал, и она опустила ноги в ручей. Путь продолжили, но прошли немного, и в конце концов Марк взял ее на руки и понес.

Это доставляло ей удовольствие какое-то время, гораздо приятней, чем идти самой, к тому же ей нравилось чувствовать его сильные руки и дыхание рядом. Прохожие пялились, но ей было всё равно, пока они не дошли до деревушки и не начали спускаться по извилистой грязной тропинке между коттеджами, со следующей за ними стайкой полуголых ребятишек. Карен возмутилась и хотела, чтобы Марк раскидал их кулаками, но он шел гордо, а на лице не дрогнул ни один мускул.

Потом, выйдя на открытое пространство, где в поле зрения появилось несколько коттеджей, Марк поставил ее на землю. Они продвигались, но медленно, и солнце, выглядывающее из просветов между облаками, уже поднялось высоко, когда они миновали ворота Мингуза.

Полторы мили до Меллина, затем две мили до церкви в Соле. Если они не доберутся туда до полудня, придется отложить свадьбу до завтра.

Он ускорил шаг и, наконец, опустил ее на дороге, ведущей в Марасанвос. За следующим поворотом находился Меллин. Времени на то, чтобы пойти и посмотреть на его дом, у них уже не оставалось. После того, как оба умылись водой из озерца и она расчесала волосы "одолженным" гребнем, они поплелись прямиком в Меллин.

Малютка Мэгги Мартин увидела их первой и с криком понеслась к матери рассказать, что они, наконец, прибыли. Когда пара дошла до первого дома, все уже ждали. Большинство жителей трудоспособного возраста спали или работали, но старики, маленькие дети и пара женщин оказали им самый радушный прием, какой только могли. На пустые разговоры времени не было, и Марк Дэниэл со своей невестой сразу же направились в Сол. Но теперь они представляли собой голову кометы с разреженным хвостом, состоящим из бабули Дэниэл, тетушки Бетси Тригг, миссис Заки, Сью Вайгас и шумной толпы радостной ребятни.

Они спешили изо все сил. Марк со своей размашистой походкой оставил Карен далеко позади. К церкви в Соле они подошли всего за двадцать минут до полудня. А затем никак не могли найти мистера Оджерса. Миссис Оджерс, столкнувшись с мрачным, суровым, небритым мужчиной с опустошенным взглядом и манерами нелюбезного и отчаявшегося человека, робко призналась, что мистер Оджерс уже решил, что они не придут, и последний раз она видела его идущим в сад. Тетушка Бетси нашла его и вытащила из-за куста черной смородины. К этому времени часы показывали без десяти двенадцать. Он начал было возражать, что это незаконно и слишком поспешно, пока плосколицая и настойчивая миссис Заки не взяла мистера Оджерса за тощую руку и почтительно не препроводила его в церковь.

И когда часы в ризнице пробили двенадцать, Марк уже надел медное кольцо на тонкий и изящный палец Карен, закрепив тем самым их духовную связь.

После положенных формальностей (Марк Дэниэл, его подпись; Каренгаппуч Смит, написано с гордостью) их пригласили к Нэду Ботреллу, жившему неподалеку от церкви, выпить сидра и эля за здоровье. Так что лишь некоторое время спустя им удалось отправиться обратно в Меллин. Прогулка домой обратилась в триумфальное шествие, ведь свое утреннее приключение они успешно завершили. Что-то в упорном ухаживании Марка за Карен и строительстве дома поразило воображение шахтеров и незамужних девушек, и они проводили молодоженов до самого Меллина.

Карен не совсем понимала, как ей относиться ко всему этому, насколько дружелюбно ей следует вести себя с этими людьми, среди которых она теперь собиралась жить. Она невзлюбила бабулю Дэниэл и посчитала Бет Дэниэл, жену Пола, обычной крестьянкой, не способной и рта раскрыть, не позавидовав кому-нибудь. Но многие мужчины выглядели достаточно милыми и вели себя дружелюбно, немного грубовато, но почтительно. Она искоса поглядывала на них, давая понять, что они более достойные люди, нежели их женщины.

В качестве особого угощения у них имелся большой поднос с чаем и пирожками с кроликом и луком-пореем под печеной ячменной корочкой. Все были довольны. Вокруг то неожиданно начинались беседы, то внезапно наступало молчание, и казалось, что все чего-то ждут друг от друга. Карен впервые видела всех этих людей, за исключением Марка, и для нее всё происходящее казалось странным.

К тому времени, как всё закончилось, день подошел к концу. По просьбе Марка никто не подшучивал и не провожал их к новому дому. Он заслужил покой.

Когда они поднимались на холм у Меллина, вечернее солнце грело им спины, озарив весь западный горизонт золотым светом. Контраст цветов особенно чувствовался там, где яркое небо встречалось с кобальтовым морем.

Они спустились к своему коттеджу и вскоре остановились.

– Это он?

– Да.

Марк подождал.

– О, - сказала она и продолжила идти.

Они подошли к самой двери. Марк подумал о том, насколько посредственным и угловатым выглядит дом, который он построил, видя его из-за спины девушки, на которой женился. Всё вокруг было таким непродуманным. Да, сделано любящими руками, но непродуманное и угловатое. Любящих рук недостаточно, нужны еще навыки и время.