Демон Пенрика

Это была искусно вышитая юбка. Озадаченный Пен встряхнул её. Она казалась просто юбкой, хотя и довольно тяжёлой. Почему он это сказал?

Тигней удивлённо поднял брови.

— Я думал, что проверил их все. А… ты ли это сейчас сказал?

— Не уверен, сэр.

Пен прощупал длинный шов и нашёл непрошитый кусочек. Засунув в него пальцы, он вытянул сложенную в несколько раз ленту из ткани. Он встряхнул её, чтоб расправить и обнаружил, что вся она покрыта мелкими письменами на языке, который он не мог узнать. Нет, это шифр. Что?

Тигней требовательно протянул руку. Пен передал ему и юбку и шифровку.

— Ах! Не пергамент, ткань! Неудивительно, что я ничего не почувствовал. Мудрая Ручия! — Он внимательно посмотрел на Пена. — Есть тут ещё такое?

— Я… Не знаю.

Пен не чувствовал, что есть ещё, но Тигней в результате для уверенности прощупал каждый шов по всей стопке вещей. Потом он сел и прочитал написанное на ткани сообщение, не сверяясь ни с какой шифровальной книгой.

— Пожалуй, ничего слишком сложного. Благодаря Его Белейшеству, я думаю.

Пен сглотнул.

— Сэр, Просвещённая Ручия была… шпионкой?

Эта хрупкая старая женщина?

Тигней резко отмахнулся.

— Конечно нет! Доверенный агент Храма, да. Способная мягко проплыть через очень сложные воды, я бы сказал так.

Пен принял эту увёртку. Но он был совершенно уверен в том, что она означает да. Что делало Тигнея… её руководителем? Ни один из них не подходил к мысленному образу этих ролей. Пен неуверенно улыбнулся и промолчал.

Когда Пен снова сложил одежду и направился к двери, Тигней ласково добавил:

— Можешь оставить себе половину вырученных денег.

— Спасибо, сэр! — Пен помахал рукой и быстро удалился, пока Тигней не передумал насчёт поручения или насчёт награды, как это порой случается с пожилыми людьми.

На крутой улице, где никто не мог услышать разговора, Дездемона раздражённо заметила:

— Половину! Тигней — скупой зануда. Ты должен был получить всё.

Итак, она не спала.

— Я считал, что он очень щедр. У него не было нужды предлагать мне хоть что-то. Кроме того — тут Пен улыбнулся, — Он забыл сказать когда я должен вернуться обратно.

— Уф, — сказала развеселившаяся Дездемона. — Ладно, будем вести себя как прогульщики.

Пен отправился к Вязовой улице, вниз к реке и вдоль неё, через старый каменный мост к рынку, всё ещё многолюдному в это послеобеденное время. Он некоторое время послушал двух музыкантов. У одного из них была скрипка, а у другого кожаный барабан и они развлекали толпу то дурацкими, то жалобными песнями, приглашающе поставив перед собой перевёрнутую шапку. Пен отметил про себя, что, в отличие от всех остальных торговцев, они не могут забрать обратно свой товар, если им заплатили недостаточно, и, прежде чем продолжить свой путь в сторону пристани, выудил из своего кошелька несколько драгоценных медяков и бросил их в шапку.

Там где парапет набережной был не очень высок, он положил свою связку одежды и облокотился на него, пытаясь рассмотреть реку и озеро. Может быть, ему нужна более высокая точка зрения.

— Дездемона… Музыка это хороший духовный дар?

— О, да. Мы любим хорошие песни.

— А что насчёт знаний? Чтения?

— Это тоже хорошо.

— Ты читала вместе со мной в эти дни? Как бы через моё плечо?

— Иногда.

— Следует ли мне делать это больше?

— Ты имеешь в виду, чтоб доставить мне удовольствие? — голос Дездемоны прозвучал смущённо.

— Ну… Да, я думал об этом.

Последовала долгая пауза.

— Всё это очень интересно, но то, что ты делишь со мной своё тело, это ежедневный дар, без которого я бы не могла существовать в этом мире. Или в любом другом. Так что дары тела по-настоящему ценны.

— Моё тело… так? То, что происходит с моим телом? — сказал Пен, пытаясь это осмыслить. Не то, чтобы без него он сам мог поддерживать своё собственное существование в мире.

— У тебя есть другое тело? У меня нет.

— В настоящий момент.

Учитывая то, что до него демон делила с кем-то дюжину других тел. Будет ли она делить ещё, после?.. Его воспоминания невольно обратились к утренним действиям в постели, когда они ночевали в школе Леди Весны, и его лицо покраснело. Как бы он ни был смущён, рано или поздно его тело найдёт обходной путь, независимо от наличия или отсутствия болтливой аудитории. И разве он не собирался в перспективе разделить подобную близость с Прейтой? Или тут была какая-то разница?..

Дездемона протяжно вздохнула:

— Думай о том, как хороший всадник ухаживает за своей любимой лошадью. Расчёсана, вычищена и хорошо накормлена. Звонкие подковы. Тщательно натренированной, гуляющей и шагом и галопом. Вплетённые в гриву ленты, отличные седло и уздечка, возможно расшитые серебром или бисером. Конь, которым можно гордиться.

Стоп, я думал, что предполагается, что всадник это я?.. Все эти лошадиные метафоры изрядно запутывали.

— Короче говоря, если у нас никогда не было настоящего лорда, не мог бы ты по крайней мере одеться подобно лорду? — быстро спросила Дездемона.

Пен фыркнул, взглянув на рукав своей деревенской рубахи.

— Боюсь, настоящие лорды именно так и одеваются, когда их кошельки такие же плоские, как у рода Джуральдов.

Демон снова начала издавать неодобрительные звуки, совсем как его сёстры, что вернуло его к неприятным мыслям, которые она только что высказывала о лошадях.

— Иначе говоря, мы радуемся тому, чему радуешься ты. По большей части.

Пена это воодушевило.

— Еда? Питьё? Другие радости плоти?

— Да, несомненно!

— Похмелье?

— О, похмелье можешь забрать себе целиком, — чопорно ответила она.

— Ты можешь… избежать моей боли? — из этого получались довольно своеобразные следствия.

— Да, мы можем частично уйти от неё.

— Да уж, управление демоном получается сложнее управления лошадью. — И, видят пять богов, управление лошадью не то, чтоб слишком простое дело… — Я имею в виду, все эти храмовые практики и всё такое.

Все вокруг по прежнему толковали о необходимых храмовых практиках, но никто ни разу не объяснил ему, в чём они состоят.