Демоны рая

— Ногу мне привези, — сказал Ларс.

Уже два часа они сидели в единственной комнате небольшого приземистого строения с плоской крышей и крохотными оконцами. Место это называлось клубом, здесь всю ночь горел электрический свет, и играла негромкая музыка. Зал был маленький, но, несмотря на это, он редко когда бывал заполнен хотя бы наполовину: жители маленькой общины слишком уставали за день, чтоб еще и ночь проводить в бодрствовании. Основные посиделки проходили здесь вечерами, собирались обычно люди бессемейные, свободные, группировались по интересам: кто-то играл в карты, шашки или домино, кто-то танцевал, кто-то пересматривал старые ситкомы на крохотном портативном медийнике.

— На фабрики интересно бы глянуть, — проговорил Вик, размешивая ладонями костяшки домино. — И девчонок тамошних бы поглядеть.

Ларс хмыкнул. Эриг неодобрительно покосился на мальчишку, покачал головой.

— На хурбов тоже хочешь посмотреть? — попытался подшутить Яр.

— Не, — посерьезнев, ответил Вик. — Хурбов не надо.

Они разобрали замес домино.

— А кто вообще назвал хурбов хурбами? — спросил Яр, выстраивая забор из своих костяшек. Он так и не научился держать их в ладонях. — И почему?

— Трудно сказать, — отозвался Эриг. — Я слышал несколько версий, но больше верю в собственную.

— О-о! — протянул Ларс. — Ну-ка, выкладывай. — Он пришлепнул к столу первую костяшку-дубль. Новая партия началась.

— Эволюция, — глубокомысленно изрек Эриг, устремляя палец в потолок. — Представляете, что это?

— Нет, — сказал Вик.

— Угу, — ответил Яр.

Ларс промолчал. Кажется, игра интересовала его куда больше, чем теория доктора.

— Развитие жизни на Земле шло от простых форм к сложным: простейшие стали многоклеточными, рыбы вышли на сушу, приматы превратились в людей. Принято считать, что на этом эволюция остановилась. Человек — последнее звено развития, высшая ступень — так якобы задумал Творец, созидая наш мир в доисторические времена. Но давайте предположим, что это не так. Представим, что эволюция продолжается, что она никогда не останавливалась. И что мы увидим? Человечество создало совершенно новую среду обитания: огромные города, мегаполисы. Возникли абсолютно уникальные условия, ведь современный город — это замкнутая система, не похожая ни на что ранее существующее. Что, если эволюция продолжалась внутри мегаполисов?..

— Рыба! — Ларс впечатал в столешницу деревянную костяшку. Все принялись считать очки.

— Рыбы, — напомнил Эриг, — превратились в пресмыкающихся, когда изменились условия их обитания. Они покинули воду и вышли на сушу. Новая среда, новые существа, новые возможности. В этом и заключается суть эволюции — приспособление через изменение…

По очкам получилось, что проиграл Яр. Он и стал замешивать полированные костяшки, с интересом слушая неспешные логические построения доктора.

— И вот человечество создало свои мегаполисы. Человечество переселилось в них. Но ведь это не наша среда! Вспомните — мы миллионы лет жили на природе, мы родились там, среди зверей. Вот она — наша среда, здесь! — Эриг широко развел руки. — Но вот мы, будто рыбы, очутились в совершенно новых условиях — в городе. Не изменит ли город нас подобно тому, как суша изменила рыб? Среди тех появились пресмыкающиеся, а среди нас зародились хурбы.

— Звучит гнусно, — сказал Ларс. — Они произошли от нас, но убивают нас.

— Если следовать моей логике, — продолжал доктор, — то хурбы должны быть приспособлены к жизни в мегаполисе куда лучше, чем мы. Мне сложно угадать, как именно они изменились, ведь рыбам сложно представить, что дышать можно и вне воды…

— Хурбы невидимы! — напомнил Яр.

— Да, мы их не замечаем.

— А ты уже придумал, как это им удается? — спросил Ларс.

— Скорей всего, это какой-то психический феномен. Что-то вроде гипноза. Или той самой телепатии, о которой так любят говорить разные шоумены. Кстати, вы знаете, как звучит «человек городской» на одном из древних языков? Впрочем, откуда вам знать… Хомо урбанус… Хомо. Урбанус… Хурб… Понимаете теперь?

— Ерунда какая-то, — неуверенно сказал Ларс.

— И вот еще один аргумент в пользу моей теории, — сказал доктор. — Появление космачей. Этих существ раньше не существовало. В старинных документах можно найти упоминания о неких прямоходящих волосатых великанах. Они считались существами почти сказочными, и называли их по-разному: снежный человек, йетти, алмасты. Возможно, от них и пошло племя космачей. Полагаю, они появились в то самое время, когда люди замкнулись в городах, освободив от своего присутствия большую часть планеты, Космачи заняли наше место. Их появление подтверждает, что эволюция продолжается. С нами или без нас — но она идет.

Стало тихо, даже музыка почему-то смолкла, лишь огонь трещал в печи.

— Я хочу посмотреть на хурбов, — сказал Яр.

Дальше они почти не разговаривали, переваривая услышанное. Игра сделалась рассеянной и неинтересной. Кое-как закончив три партии, они догрызли хлеб, распрощались и разошлись по домам.

А ночью Яру снились кошмары: хурбы, медведи и космачи, мертвые жены и живой Чик-дурачок, бегущий через жуткий лес.

Кошмар продолжился, и когда Яр проснулся.

Ранним утром.

Наяву.

* * *

Айвану не спалось. Он долго ворочался в постели, ругая хромоногого Веню, так жарко натопившего в доме. Когда лежать стало совсем невмоготу, Айван кряхтя, слез с кровати, оделся и вышел на свежий воздух.

На улице было тихо. Айван попытался вспомнить, как шумит город, и не смог. Он попробовал вообразить, что сейчас его окружают многоэтажные строения, — и не сумел.

Рядом тихонько стукнула дверь. Луч фонаря скользнул по бревенчатой стене, прыгнул на Айвана и тут же погас. Старик открыл глаза, повернул голову.

— Не спишь? — спросил Ларс, убирая фонарик в карман длинного теплого халата.

— Не спится, — сказал Айван.

— Мне тоже. Нога чешется. Там, где ее нет… Слышу, ступеньки скрипят. Дай, думаю, погляжу…

— Жарко дома, — сказал Айван. — Да и в голову лезет разное.

Они присели на скамейку и замолчали, дыша одним воздухом, чувствуя тепло друг друга, глядя в одном направлении.

— Хурбы вышли на границы, — сказал Айван в пустоту. — Они уничтожили две пограничные общины. Сегодня я получил весточку от наших людей в городе.

Ларс не отзывался — он давно уже ждал чего-то подобного.

Они долго молчали и глядели на спящие избы, на голое небо, предвещающее мороз, на огонек сторожевой башни у деревенских ворот, на черную дорогу с еще более черными пятнами луж. В ночи чувствовалось какое-то шевеление, но опасности от него не исходило: то вздрагивали от ночной влаги ветки деревьев, то слетали с чердаков крылатые животные, то ворочалась под навесами сонная домашняя скотина — это было привычное движение, повседневное и незаметное.

— Не засну сегодня, — вздохнул Айван. — Пойду, пожалуй, пройдусь. Проверю, не спит ли дежурный. Кто там у нас сегодня?

— Арслан, — сказал Ларс, припомнив, кому он сегодня выдавал карабин с боекомплектом.

— Арслан спать не должен. Но все равно проверю. Пойдешь со мной?

Ларс пожал плечами:

— Ходок я никудышный. Если вытерпишь такого — пойду.

— Стерплю…

* * *

Они не спеша, проследовали через всю деревню. Заглянули в тесную генераторную, где под половицами, урча системой охлаждения, работали три реактора, снятые со строительных сиберов. Посетили арсенал — сухую, недавно отрытую землянку, освещенную двумя тусклыми лампочками. Они обогнули кухню, прошли рядом с баней, из приоткрытой черной двери которой все еще тянуло влажным жаром, миновали загороженный деревянными щитами отстойник и завернули на пустые дровяные склады, заваленные мусором. Заготовленные дрова до поры до времени оставались в лесу. Вывезти их можно было только санями по снегу.