Демоны рая

* * *

Прошло еще несколько дней.

Стесняясь своей несложной работы по уходу за курами, Яр напросился к Ларсу в помощники. Бывший проводник сразу нашел занятие для нового работника — поручил потрошить петарды и фейерверки. Дело было простое и скучное, но хоть неодинокое. В сарае, переоборудованном под мастерскую, всегда было людно. И разговоры там не смолкали ни на минуту.

— Настоящие ружья нам делать не по силам, — делился планами Ларс. — Зато мы в считанные дни можем смастерить сотню самострелов.

Он держал в руках только что изготовленный образец, похожий на длинное полено с ручкой. Собственно, это и было полено, обрубок яблоневого сучка, обмотанный проволокой. В высверленное отверстие с дульной части закладывали электрический капсюль, следом засыпали добытый из петард порох. Взрывчатку осторожно утрамбовывали, добавляя новые и новые порции, потом загоняли в ствол войлочный пыж и каменную или металлическую пулю, вымазанную смолой. Эксперименты показали, что попасть из такого оружия в цель, отстоящую больше, чем на пятнадцать метров, практически невозможно. Тем не менее, выстрел получался мощный, громкий, пуля насквозь прошибала ведро с водой и на несколько сантиметров уходила в мешок с песком. В будущем Ларс планировал заряжать самострелы короткими железными стрелами, предполагая, что это улучшит точность и убойную силу неказистого однозарядного оружия.

Первую партию самострелов — дюжину штук — недавно испытали на деле. Патрульные заметили, что космачи несколько дней подряд появляются возле козьего выгона, там, где с обеих сторон частокола густо рос кустарник. Что именно влекло людоедов на это место, так и осталось загадкой. Тем не менее, космачей необходимо было отпугнуть, и Айван решил устроить засаду. Ларс, прослышав об этом, сразу же предложил пустить в ход его самострелы.

Эксперимент удался.

Грохот выстрелов слышала вся деревня. Перепуганные космачи удирали по-звериному на четвереньках, не оглядываясь. Один сильно хромал, у другого в кровь была разбита морда. Ларс признался потом, что в эти самострелы он лично заложил в полтора раза больше пороха, чем обычно. И пусть у двух лопнули стволы, а один дал осечку, но в пользе нового оружия теперь никто не сомневался.

Без работы было трудно: одинокими и холодными ночами Яр жался к чуть теплому боку печи и дрожал, пытаясь уснуть. Он давно уже не раздевался перед сном.

Дрова в деревне кончились давно. В печах жгли разную гниль и мусор, в огонь летело все: мебель, разобранные перегородки, корзины. Почти каждый день в деревне рушили какой-нибудь сарай, делили доски по домам, стараясь никого не обидеть. Но и этих дров было слишком мало. И обиженные всегда находились.

Чтобы как-то сберегать тепло, бежи обваливали снегом свои избы до самых окон. Завешивали окна и двери плотными одеялами. И старались пораньше закрыть заслонки скудно натопленных печей, несмотря на опасность угореть.

Яр уже ко многому привык: и к туалету с дыркой в полу, и к редкому мытью, и к тяжелой постоянной работе. К постоянному холоду привыкнуть не получалось.

Согреться можно было работой — и для Яра это стало открытием. Было еще темно, когда он брал в руки лопату и шел на улицу чистить снег. Обычно там уже были соседи, и от них Яр узнавал все новости.

Иногда появлялась Лера, стояла у забора, глядела на Яра, улыбалась. Он вспоминал своих городских жен, и ему делалось немного совестно. Но если Лера приглашала его в гости, он не отказывался. У нее дома всегда было чуточку теплей, чем у него. Они пили горячий чай, а затем, потея, делали любовь на жесткой койке под тяжелыми давящими одеялами — это было приятно и отвратительно. Потому отвратительно, что они оба уже несколько дней подряд не мылись.

День был полон дел, но проходил быстро. Ночью делать было нечего, но она казалась нескончаемой. Все было однообразно, и Яр иногда путался, что происходило вчера, а что три дня назад. Он чувствовал, что тупеет, но в то же время в его мозгу постоянно свербели какие-то мысли.

Новая жизнь была полна странностей.

К этому тоже надо было привыкать.

* * *

Очередной рабочий день уже закончился, когда Ларс подозвал к себе Яра и попросил отыскать Георга, старшего охотника.

— Что случилось? — спросил Яр.

— Вот и мне интересно знать. До меня дошел слух, что он якобы недавно выдавал своим охотникам кое-какое оружие из арсенала. Без моего ведома!..

В маленькой мастерской было довольно тепло, несмотря на тонкие стены. В железной печке, обложенной булыжниками, с гулом трепыхался огонь. В мятой жестянке булькал кипяток, в большом котелке грелся принесенный с улицы бульон. Пятеро оголодавших мальчишек обметали верстак, готовясь к ужину. Остальные уже разбежались по домам, сославшись на воскресный день.

Яр залез ногами в войлочные сапоги, поправил меховую шапку и, предусмотрительно загородившись локтем от ветра, шагнул за порог. Вьюга будто специально поджидала человека: толкнула его, хлестнула колючим снегом, закружилась, подвывая. Яр зажмурился, отвернул лицо от ветра.

Он не знал, где искать Георга, и первым делом отправился к землянке арсенала, но на ее двери висел обмерзший замок. Не было Георга и дома. Соседи рассказали, что не видели охотника три дня уже как. И наметенные у крыльца сугробы подтверждали их слова.

Не зная, что и думать, Яр отправился на площадку, где собирали Фрэнка. Там всегда было много народу, возможно, кто-то и видел Георга или мог подсказать, где его искать.

Площадка была залита светом — это было единственное место в деревне, куда электричество подавалось бесперебойно. Работа здесь практически не прекращалась — одна бригада сменяла другую.

Окруженный строительными лесами Фрэнк походил на гигантское полураздавленное насекомое. Под его брюхом сверкала дуговая сварка. Кто-то невидимый редко и сильно колотил по железу кувалдой. Тихонько скрипя и позванивая, раскачивались сделанные из банок фонари. В двадцати метрах от лап Фрэнка светилась изнутри дырявая, сбитая на скорую руку будка, в которой отогревались рабочие. Из короткой трубы летели искры, и было слышно, как за тонкой стенкой басят голоса.

Туда Яр и направился.

Он и порог не успел переступить, а ему уже кричали:

— Дверь закрывай!

В будке было тесно, пахло немытыми телами и дымом. Вокруг раскаленной печки, похожей на ту, что стояла в мастерской Ларса, жались семь человек. Семь пар рукавиц висели на веревке над печкой, от них валил пар. Семь пар сапог, накрытых мокрыми портянками, выстроились у обитой железом стенки. Сесть тут было негде, но Яр и не собирался садиться.

— Георга не видели? — спросил он.

Над ним только посмеялись, объяснив, что охотники к этой площадке и близко не ходят. Кто-то посоветовал заглянуть в клуб, вспомнив, что не так давно видел там Георга с приятелями. Вроде как совещание у них там было.

Яр поблагодарил, погрелся чуть и тихонько ушел.

— Дверь закрывай! — крикнули ему вслед.

Надеясь, что кто-нибудь все же подскажет, где найти Георга, Яр обошел всю площадку, заговаривая с рабочими. Никто ничего толкового не сказал, зато Яр в подробностях рассмотрел Фрэнка. У строительного сибера было восемь конечностей, плоское тело и две маленькие бугристые головы. С коротких ребер свисали подготовленные к монтажу синтетические мышцы, трепыхались под ветром промаркированные бирки, прикрепленные к пучкам разноцветных проводов, из-под листов пластиковой обшивки выглядывали гроздья трубок. По шатким обледенелым лесам карабкались люди, передавали друг другу какие-то детали, перебрасывали веревки, тянули кабели…