День помощи

– Следует своим воздушным коридором, – доложил оператор. – Высота восемь тысяч пятьсот ярдов, скорость четыреста узлов.

– Надо же, точно в срок, – усмехнулся майор. – Эти русские, когда есть возможность хорошо заработать, становятся страшно пунктуальными.

– Время – деньги, сэр, – усмехнулся лейтенант, чувствуя, что сейчас можно позволить себе шутку, забыв о субординации.

– Что ж, начинаем. Выходи с ними на связь, – приказал американский майор, не сводя взгляда с экрана радара. – И дай команду поднять в воздух истребители.

Радист грузового самолета расслабленно сидел в кресле, слушая, как гудят за обшивкой мощные турбины. Он уже связался с турецким центром контроля воздушного пространства, уточнив курс и высоту полета, и теперь до того момента, когда их Ил-76ТД достигнет иранской границы, работы для него не предвиделось. И неожиданный запрос, пришедший с земли, очень удивил радиста.

– Командир, – обратился радист к первому пилоту, тоже маявшемуся от скуки, поскольку самолет управлялся автопилотом, не нуждавшимся во вмешательстве людей. – Нас вызывают американцы, командир. Требуют, чтобы мы приземлились на их аэродроме.

– Какого хрена, – командир экипажа несказанно удивился, прежде ни разу не слыша о том, чтобы с кем-то происходило нечто подобное. – Что они говорят?

Вместо ответа радист коснулся переключателей на приборной панели, и в наушниках командира экипажа зазвучал немного искаженный помехами голос на английском языке:

– Борт семьсот тридцать три, говорит контрольная башня базы военно-воздушных сил США Эрзерум. Приказываю немедленно изменить курс и совершить посадку на указной нами полосе, – монотонно твердил сидевший где-то внизу невидимка. – Повторяю, немедленно меняйте курс на один-один-ноль!

– Я борт семьсот тридцать один, – отозвался командир русского самолета. – Вас не понял, повторяю, вас не понял. Следую своим курсом согласно полетному заданию. Объясните ваши требования.

– Командир, смотри, – удивленно воскликнул второй пилот, указывая в иллюминатор. – Самолеты, командир. Это американцы!

Командир экипажа не был военным пилотом, но он смотрел телевизор и иногда читал специальные журналы, поэтому для него не составило труда опознать приблизившиеся к уверенно ползущему по небосводу транспортнику самолеты. Пара многоцелевых истребителей F-16C "Файтинг Фалкон", легко узнаваемых благодаря массивному подфюзеляжному воздухозаборнику и однокилевому оперению, пристроилась к русскому самолету, следуя параллельным курсом. Пилоты транспортника отчетливо разглядели опознавательные знаки американской авиации, нанесенные на фюзеляжи обоих истребителей. Они держались всего в нескольких сотнях метров от Ил-76ТД. В тот момент, когда их заметили, один из истребителей сбросил высоту, пойдя под брюхом "Ильюшина", и появился как раз напротив места первого пилота

– Черт побери! – командир экипажа смотрел на находившийся так близко американский самолет, что можно было рассмотреть голову пилота в сферическом шлеме, повернувшуюся в сторону транспортника.

Расстояние между самолетами сократилось до нескольких метров, ничто на околозвуковых скоростях. Казалось, еще секунда – и плоскость "Фалкона" врежется в обшивку Ил-76, точно нож, но за штурвалом американского самолета был опытный пилот, превосходно владевший своей машиной.

– Приказываю следовать за истребителями, – не унимался голос в наушниках, звучавший монотонно, словно не живой человек, а робот разговаривал сейчас с летящими в восьми километрах от земли русскими. Хотя, подумал командир экипажа, может, так оно и было, кто знает этих американцев. – Следуйте за истребителями, иначе мы будем вынуждены вас сбить. Не выходить на связь, борт семьсот тридцать один!

"Фалкон", подошедший почти вплотную к левому борту Ил-76ТД, как будто его пилот слышал переговоры русских с землей, покачал крыльями, демонстрируя подвешенные под плоскости ракеты "воздух-воздух". Истребитель нес пару ракет средней дальности AIM-120A и столько же ракет ближнего боя AIM-9L "Сайдвиндер" с тепловой головкой самонаведения, вполне достаточно, чтобы разделаться с беззащитным грузовым самолетом.

– Похоже, придется выполнить требования янки, – предложил штурман, понимавший, как и его товарищи, что сейчас они полностью во власти американцев, и не важно, что будет потом, когда из Москвы гневно потребуют объяснений. В конце концов, это не первый и наверняка не последний случай, когда по ошибке или по иным причинам сбивали мирный самолет.

– Давай связь с нашими, – приказал командир. – Я не собираюсь плясать под дудку американцев. – Дождавшись, когда радист настроится на нужную частоту, командир экипажа произнес в микрофон: – Всем кто слышит, я борт семьсот тридцать один. В воздушном пространстве Турции перехвачен американскими истребителями и принужден к посадке… – треск помех, которыми внезапно прервалось молчание эфира, заставил пилота сорвать наушники с головы.

– Семьсот тридцать первый, – раздался вновь насмешливый голос, – вам же было запрещено выходить на связь. – Ведущий звена "Фалконов" от души посмеялся над упрямством русских, явно удивленных тем, что он так быстро подавил их частоты, включив бортовую станцию постановки помех. – Следуйте за мной на базу, семьсот тридцать первый. Вам укажут посадочную полосу.

Короткую передачу, однако, все же принял радист сторожевого корабля Черноморского флота, находившегося всего в двух десятках миль от турецкого берега. Но связаться с внезапно замолчавшим самолетом уже не удалось, американцы надежно заглушили частоты, из-за чего радист "Ильюшина" не только не мог предавать сообщения, но также не в силах оказался принимать их. И пока моряки связались с базой, объяснив ситуацию упорно не желающему вникать в нее командиру бригады, пока информация пошла дальше, преодолевая лень и откровенную тупость чиновников, как гражданских, так и военных, грузовой самолет, конвоируемый все той же парой истребителей F-16C, подлетел к американской военной базе. Там его, разумеется, уже ждали.

Территория военно-воздушной базы, одной из крупнейших американских баз в Турции, была ярко освещена мощными прожекторами. Большую часть ее, разумеется, занимало летное поле, разметка которого в лучах фонарей яркое блестела, видимая даже в рассветных сумерках. Внизу мелькнули ряды истребителей Фалкон" и "Игл", выстроившиеся вдоль взлетных полос, несколько транспортных машин типа "Геркулес", еще какие-то самолеты, их пилоты "Ильюшина" не успели рассмотреть. Даже с высоты четырех километров трудно было одним взглядом окинуть огромную базу, являвшуюся, помимо прочего, центром спутниковой связи и местом хранения ядерного оружия.

– Ваша полоса три-один, – сообщил американский пилот. – Удачной посадки!

Истребитель резко ушел вверх, стремительно увеличивая скорость, и сопло реактивного двигателя извергло сноп огня. Вторая машина также отвернула в сторону, набирая высоту.

– Отвалили, – буркнул второй пилот. – Ну что, командир, приземляемся. – Ответа он не дождался, да и что говорить, когда иного выхода все равно нет, ведь "Фалконы" просто отошли в сторону, никуда не исчезнув.

Работая четко и слаженно, как отлично подогнанные шестерни сложного механизма, пилоты "Ильюшина" быстро посадили самолет. С визгом коснулись бетона пневматики шасси, тяжелая машина прокатилась по полосе, приближаясь к группе возвышавшихся возле летного поля ангаров, от которых уже направились к тормозившему самолету несколько автомобилей, среди которых пилоты быстро узнали "Хаммеры". Громоздкие приземистые внедорожники, разрисованные пятнами камуфляжа, затормозили в паре сотен метров от замершего, наконец, самолета, и из них посыпались темные фигуры, быстро взявшие Ил-76ТД в кольцо.

– Все, мать вашу, приплыли, – задумчиво произнес штурман, заметивший в руках оцепивших самолет солдат оружие. Стволы тяжелых "Браунингов", установленных на джипах, тоже оказались обращены в сторону замершего на бетонке самолета, готовые извергнуть шквал свинца. – Что делать будем, командир?

– Устанавливать контакт с местным населением, – пилот, не менее растерянный, чем прочие члены экипажа, от души выругался, поднимаясь на ноги. – Идем. Нас, похоже, заждались.

Аэродромная обслуга подтащила легкий трап, хрупкую конструкцию из металлических прутьев, и экипаж фактически захваченного транспортника, наконец, ступил на землю. Командир экипажа счел добрым знаком, что при их появлении американские солдаты не выказали беспокойства, даже не взяв летчиков на прицел.