День помощи

– Цель поражена, – операторов русского перехватчика увидел, как точка, обозначающая чужой беспилотный самолет, исчезла после взрыва ракеты. – Мы его уничтожили, командир!

Отрапортовав на землю об успехе, пилоты направил свои машины на аэродром, довольные собой и мылено уже выслушивавшие благодарность командования. Но они ошиблись.

Беспилотный разведчик "Глобал Хок" уцелел, хотя это и казалось невероятным. Малая мощность боевой части, весившей всего три килограмма, и представляющей опасность при прямом попадании, на этот раз подвела. Большая часть легких осколков прошла мимо цели, а те немногие, что поразили ее, лишь повредили планер, не причинив фатального ущерба.

– Мы повреждены, – первый пилот "Глобал Хока" рванул штурвал на себя, вытягивая самолет на большую высоту. – Боюсь, не дотянем до базы.

"Глобал Хок" вновь набрал высоту уже вне поля зрения российских радаров, контролировавших воздушное пространство, и опровергнуть сообщение пилотов перехватчиков об успешной атаке никто не смог.

– Тогда нас точно зарплаты лишат, – усмехнулся его напарник. – Угробить такую "птичку"! – Однако все обошлось. Пилоты проявили чудеса летного мастерства, и спустя полтора часа иссеченный осколками беспилотник приземлился на датской авиабазе, чем удивил местный персонал, прежде не видевший подобные летательные аппараты.

А министр обороны, которому сообщили об уничтожении неопознанного разведывательного самолета, все же связался с Верховным главнокомандующим. Нарушение воздушных границ страны не было частым явлением, а большинство подобных случаев объяснялись неполадками в навигационном оборудовании спортивных и пассажирских самолетов, поэтому происшедшее в небе над Кольским полуостровом заслуживало некоторого внимания.

– Предположительно, это был американский беспилотный разведывательный самолет, – сообщил Лыков. – Наши пилоты доложили об уничтожении нарушителя, но упал он где-то в Норвегии, километрах в ста или чуть меньше от границы, так что обломки на экспертизу отправить не получится.

– Ясно, – невесело ответил Швецов. Президент в этот момент находился в аэропорту Моздока, вернувшись из Грозного. По пути из Турции Швецов запланировал несколько остановок, в том числе и на Кавказе, затем решив отправиться на Черное море, устроив там себе краткий отпуск. Пока, в прочем, об этом можно было только мечтать. – Что ж, я дам указания Розанову, и МИД передаст американскому послу ноту протеста. Хотя, я уверен, янки от всего откажутся, тем более, доказательств у нас нет. Но, Валерий Степанович, – голос Швецова вдруг стал жестким, – впредь не тяните, пытаясь переложить ответственность на кого-нибудь. Любой беспилотный самолет, нарушивший наши границы, должен быть сбит немедленно, и приказ на это должен отдавать не министр обороны, и даже не командующий военным округов, а дежурный офицер, будь то полковник или даже капитан. С пилотируемыми самолетами поступать так же, но, разумеется, после требования приземлиться и предупредительных выстрелов.

– Ясно, товарищ верховный главнокомандующий, – ответил министр. – Я отдам приказ привести силы противовоздушной обороны в повышенную готовность.

– Да, так и сделайте, – согласился президент. – Возможно, подобные случаи повторятся, и мы должны быть готовы реагировать на них своевременно. Перехватчикам быть готовыми к немедленному взлету, можно также развернуть зенитные комплексы, в том числе и возле крупных городов, но, разумеется, все это делайте без особого шума, а то нам паники не хватало. И еще, Валерий Степанович, – вспомнил вдруг Швецов. – Под Москвой стоят шестнадцать "летающих радаров", самолеты А-50, стоят без дела. Их следует перебросить ближе к границе, в те районы, где мало стационарных радиолокационных станций. Во-первых, это поддержка для истребителей, да и экипажам не мешает восстановить навыки. И если еще раз вы позволите нарушителю уйти, не один генерал лишится погон. Сбивать нарушителей нужно так, чтобы обломки падали по эту сторону границы, ясно? Любое решение должно приниматься немедленно, и воплощаться в жизнь как можно быстрее.

Закончив беседу с министром, Алексей откинул голову на спинку кресла. Президент России находился уже на борту готового к взлету лайнера, следующим пунктом своей поездки по стране избрав Ставрополь. Там, в южнорусских степях якобы на учениях находились танковые и механизированные дивизии, а также десантники, причем действительно в маневрах участвовали только последние. Алексей подумал, что происходящее похоже на подготовку к войне, не даром он отдавал приказ повысить боевую готовность то флота, то зенитчиков, то еще каких-нибудь подразделений, как, например, тех дивизий, что сейчас стояли лицом к лицу с укрывшимися за кавказским хребтом американцами. Кстати, решил Швецов, у танкистов тоже нужно побывать, хотя бы затем, чтобы сообщить им, что вскоре они вернутся в казармы. Американский президент согласился вывести войска из Грузии, значит, не было больше смысла держать против них и свою группировку.

– Дежурный, – сбросив с себя оцепенение, вызванное, должно быть, накопившейся за эти дни усталостью, Алексей нажал клавишу селектора. – Соедините меня с Захаровым, срочно.

– Слушаюсь, Алексей Игоревич, – отозвался безликий помощник, и отключился. На то, чтобы дозвониться до застрявшего в Берлине главы "Росэнергии", у него могло уйти немало времени.

А Вадим Захаров как раз в эти минут вновь встречался с представителями европейских энергетических компаний и чиновниками из Евросовета. У главы русской делегации был однозначный, не допускающий возражений приказ самого президента, человека, которому он верил безоговорочно, и потому исход этих переговоров был вполне предсказуем.

– Уперлись рогом, как бараны, – не скрывая своих чувств, произнес перед тем, как войти в зал совещаний, Максим Громов, как всегда, неотлучно следовавший за своим боссом. – Сколько еще европейцы будут терпеть наше упрямство? Неужели так важно получить эти технологии, мы что, свое уже ничего создать не можем?

– Думаю, здесь уже вопрос принципа, – пожал плечами Захаров. Хотя он и верил Алексею, сейчас все же Вадим не одобрял действительно ослиное, иначе не скажешь, упрямство главы государства. – Кто кого переборет, понимаешь ли. И Швецов явно хочет всем продемонстрировать крепость своей воли.

– Как бы нам, Вадим Георгиевич, эти принципы кое-куда не засунули, – лишь мрачно усмехнулся Громов. – Никто нам не уступит, и все, что нас ждет, только пустая трата времени.

Как и предполагал Громов, ход переговоров по сравнению с прошлой встречей нисколько не изменился. Опять Захаров подтвердил все ранее предъявленные условия, и опять его собеседники стали укорять русских коллег в нарушении этики бизнеса.

– Ваше поведение идет вразрез с любыми представлениями о заключении торговых сделок, – сообщил Гульельмо Перуцци. – Ваши требования для нас неприемлемы, тем более, на этапе предварительного согласования вы их не выдвигали, заявив лишь сейчас. Если вы не отступите, я с сожалением должен предупредить, что мы, Евросоюз, подадим ноту протеста в ООН, и будем настаивать на применении к вашей стране международных санкций. Иначе, как шантажом, ваши действия назвать невозможно.

– Вы угрожаете нам? – поднял брови, изображая крайнюю степень удивления, Захаров. – Тогда позвольте напомнить, что без нашего газа, который мы гоним день и ночь, получая за это жалкие копейки, которые потом к вам же и возвращаются, ваша промышленность встанет через пару недель, и альтернативы у вас нет. Поэтому, прежде, чем пугать нас международными санкциями, я, все же, еще раз предлагаю обдумать наше предложение.

– Вадим Георгиевич, – один из помощников Захарова придвинулся к своему шефу, зашептав ему на ухо, – вам звонит президент Швецов.

– Ясно, – так же тихо, одними губами, ответил Захаров, и, возвысив голос, произнес: – Прошу прощения, господа, но я предлагаю сделать небольшой перерыв. Думаю, через десять минут мы сможем продолжить, если, конечно, вы готовы и дальше работать с нами. – И под возмущенный гул европейцев Захаров, подчеркнуто не обращая на них внимания, вышел из зала, за дверями которого его уже ждал человек с системой связи.

– Они пугают нас санкциями, – сообщил Захаров президенту, потребовавшему дать отчет о происходящем. – Наши партнеры ни коим образом не желают идти на уступки, принимая наши условия.