День помощи

Проверки не мог избежать никто, и лишь те немногие, обладавшие специальными пропусками, проезжали сквозь посты без задержки. Разумеется, никто не пытался остановить и Захарова, спустя час с небольшим очутившегося, наконец, на месте событий.

– Господи, – ошеломленно выдохнул Вадим, едва расступился лес, и его взору открылся пейзаж, действительно вполне заслуживавший определения адский. Панорама казалась жуткой даже из окна мчавшегося на полной скорости автомобиля. – Боже мой!

Сперва по обочинам потянулись ряды деревьев, опаленных, лишившихся листвы, словно в сильнейшую засуху, а затем кортеж очутился в самом эпицентре, и тогда уже никто не смог сдержать нервных возгласов, в которых божба смешалась с бранью.

– Одно хорошо, горько промолвил Громов. – Те, кто там находился, умерли мгновенно, без лишних страданий. Все заняло доли секунды.

На пространстве площадью несколько тысяч квадратных метров попросту ничего не было. Выжженная проплешина, огороженная по периметру яркими ленточками и флажками, будто здесь было много посторонних зевак, протянулась на сотни шагов, и в самом центре ее из оплавившейся земли вырастало что-то, что раньше, наверное, было стенами злосчастной газоизмерительной станции. Кое-где можно было различить вонзившиеся в землю куски труб и еще каких-то металлических конструкций, тоже обгоревшие, жутко искореженные. Не хотелось даже думать, какой же силы взрыв прогремел здесь в ночи.

На месте происшествия хватало людей, каждый из которых был занят своими делами. Здесь царила напряженная суета, внешне хаотичная, но в действительности подчинявшаяся строгому порядку.

Спасатели в ярких комбинезонах и специалисты из газовой компании пытались расчистить место взрыва от обломков. Между ними сновали криминалисты, постоянно что-то фотографировавшие, подбиравшие с земли все, вплоть до пепла. Поодаль скучали, куря одну сигарету за другой, солдаты из оцепления, и здесь же ожидала своего часа тяжелая техника – мощные автокраны, грузовики, бульдозеры.

Отовсюду доносились голоса, звенела "болгарка", фырчали двигатели мощных автомобилей, и время от времени в эту технократическую симфонию вплетался стрекот лопастей вертолетов, пролетавших над местом взрыва. Геликоптеры, юркие Ми-2, похожие на диковинных стрекоз, и тяжеловесы Ми-8, способные поднять в небо почти четыре десятка человек, кружили над лесом на высоте нескольких сот метров, не то занимаясь поисками чего-то, не то чтобы вовремя обнаруживать непрошенных гостей вроде назойливых журналистов, упорно пытавшихся пробиться в самое сердце событий. В прочем, пока оцепление оставалось неприступным, и мастерам пера и фотокамеры оставалось лишь строить догадки.

– Проклятье, – выругался Захаров. – Здесь работы на несколько дней.

Автомобили остановились перед оцеплением, и Вадим, выбравшись на свежий воздух, пропитанный даже сейчас, по прошествии многих часов, запахом гари, в нерешительности застыл на самой кромке выжженного пятна. Впереди был только пепел, в который обратилось все, и камень, и металл, и стволы древних дубов… и плоть несчастных, что встретили здесь смерть.

– Строители обещают все закончить за неделю, – кивнул Громов, мрачно осматриваясь по сторонам. – Они готовы трудиться в три смены, жить здесь, если доставят палатки и организуют хоть какую-то кормежку. Но пока следователи категорически запрещают начинать восстановительные работы. Все, что осталось после взрыва от людей и сооружений, раскидало на сотни метров, и теперь эксперты ползают по кустам, собирая мельчайшие фрагменты.

– Ублюдки! – Непонятно было, кого ругает глава "Росэнергии", сыщиков ли, тормозивших процесс, или тех, кто все это устроил. – Европейцы в панике, янки тоже рвут и мечут. На фактически предъявлен ультиматум. Из Вашингтона требуют возобновить подачу газа в течение суток, в противном случае угрожают экономическими санкциями и еще бог весть чем.

– Точно, ублюдки! – Максим Громов определенно, обращал свою брань к американцам. – Это просто невозможно. Даже если начать прямо сейчас, за сутки мы только и успеем, что расчистить территорию.

– А вот это уже никого не волнует, – усмехнулся Захаров, лучше своего подчиненного разбиравшийся в политике. – Условия американцы выдвинули вовсе не для того, чтобы мы могли их выполнить. Тут какая-то игра, чертовски грязная, скажу тебе.

– Не нужно было устраивать эти игры с передачей технологий, – вздохнул Громов, со стыдом понимавший, что он и обрушил лавину, высказав ту идею, что подкинул самому Максиму Хиршманн. – Теперь нас запросто обвинят в шантаже, провокации, инсценировке, скажут, будто мы сами подорвали трубопровод.

– Уже, – мрачно процедил сквозь зубы Захаров, в свою очередь, не забывавший ни на мгновение, благодаря кому идея Громова из простых слов превратилась в государственную стратегию. Именно Вадим убежденнее всех отстаивал план перед Швецовым, а теперь настала пора поджинать плоды своих усилий. – Американцы и европейцы почти открыто обвиняют нас в обмане, и даже привези мы сюда всех корреспондентов, что есть в России, нам теперь никто не поверит, просто не захотят верить.

Появление главы "Росэнергии" меж тем не осталось незамеченным. Вадим только успел выбраться из машины, сделав несколько шагов по пепелищу – ботинки мгновенно увязли в золе – как из гущи копошившихся на месте взрыва людей навстречу вновь прибывшим двинулся невысокий мужчина в рабочей спецовке, под которой был виден милицейский мундир.

– Господин Захаров, – человек в форме протянул руку, представившись: – Полковник Свиридов, оперативно-следственная группа МВД. Как я понимаю, теперь вы здесь за главного?

– Вовсе нет, – помотал головой Захаров. – Главный здесь – господин Громов, но только по части организационных вопросов. А следственные действия – ваша епархия, и сюда не посмеет вмешаться даже сам президент. Кстати, я должен вскоре отбыть в Москву, чтобы доложить обстановку членам кабинета министров и самому Швецову, – сообщил глава "Росэнергии" У нас мало времени, так что, если можно, давайте перейдем к делу, товарищ полковник.

Свиридов пожал плечами:

– Как скажете, господин Захаров. Вот только дела, прямо говорю, неважные, – скривился, будто от внезапной зубной боли, полковник. – Более чем неважные.

– А поточнее? – попросил Вадим. – Меня уже интересуют детали, а не только общие формулировки.

– Можно и детали, – вновь пожал плечами офицер. – Станция, вне всяких сомнений, подверглась атаке диверсантов. На месте взрыва чудом удалось обнаружить несколько стреляных гильз, а также следы взрывчатого вещества, пластида, – уточнил полковник. – В результате террористического акта весь комплекс полностью уничтожен, погибло одиннадцать человек дежурной смены.

– …И половина Европы в миг осталась без русского газа, – добавил Вадим Захаров. – Откуда, черт побери, здесь взялись террористы, кто они, и для чего устроили все это, вы может сказать? Ситуация намного более серьезная, чем вам, товарищ полковник, кажется отсюда, из этого милого лесочка. – Захаров обвел рукой, указывая на обуглившиеся, точно сгоревшие спички, стволы, вытянувшиеся к пасмурному небу. – Ставки в этой игре настолько велики, что и представить страшно.

– Я стараюсь держаться подальше от политики, – невозмутимо ответил Свиридов. – Моя задача – собрать улики и сформулировать основные версии, и я ее выполню, так скоро, как только смогу, господин Захаров. Улик, кстати, чертовски мало, и пара гильз сохранилась, не расплавившись, не распавшись на атомы, не иначе, милостью Божьей.