День помощи

– Господин президент, – в кабинет, где уже было изрядно накурено, заглянул человек из обслуги. – Господин президент, прибыл мсье Флипс.

– Наконец-то, – с облегчением вздохнул Сарти, бросившись к дверям. – Проси его, скорее!

Обменявшись с гостем рукопожатием, президент Франции представил ему третьего из присутствовавших:

– Знакомьтесь, господа. Госсекретарь Соединенных Штатов, господин Флипс. Представитель Европарламента, господин Ван Левен.

Госсекретарь внимательно посмотрел на голландца, так, что в памяти Флипса намертво отпечатался его образ. Если с лидером Франции госсекретарь виделся отнюдь не впервые, то чиновник из Евросоюза оказался новым лицом, и лицо это показалось Энтони малоприятным.

Широка, красноватая, точно обветренная, физиономия Ван Левена казалось маской, не способной передавать даже тень человеческих чувств, а блеклые глаза, точно так же, почти ничего не выражавшие, были словно лишь стеклянными шариками. Глава Госдепартамента США, привыкший по мельчайшим признакам, вплоть до изменения ширины зрачков, чувствовать мысли и эмоции своих собеседников, понял, что свои истинные чувства этот джентльмен умело прячет глубоко внутри себя.

– Очень рад, – учтиво кивнул Энтони Флипс, всегда и везде старавшийся сохранять чувство такта. – Полагаю, наше знакомство будет долгим и продуктивным. Но, господа, прошу, давайте ближе к делу. Президент Мердок поручил мне заверить вас, представителей европейского сообщества, в полнейшей поддержке со стороны Соединенных Штатов. Нас связывают союзнические обязательства, и не только в военной сфере, и моя страна никогда не откажется от них. Кроме того, и проблемы у нас сейчас тоже общие.

Здесь Энтони Флип не кривил душой. Проблема, объединявшая президента Франции, госсекретаря Соединенных Шатов и еще множество людей, каждый из которых обладал огромной, пусть и разной в своей природе, властью, была одна – нефть. Свихнувшиеся арабы все же привели в действие свой план, и в саудовских, а также иранских портах стояли сейчас многочисленные танкеры под флагами самых разных стран, так и не сумевшие добраться до берегов Европы или Америки. И еще больше кораблей, трюмы которых пока оставались пустыми, ждали исхода конфликта в нейтральных водах Красного или Аравийского морей, готовые, как только что-то прояснится, приступить к закачке в танки арабской нефти, черного золота саудовских пустынь. Но пока в Эр-Рияде и других столицах Востока категорически отказывались допускать чужие суда в свои гавани, без обиняков обещая потопить всякого, кто нарушит морские границы.

Нефть была важной проблемой, которую уже сейчас использовали в своих целях все, кому не лень, на волне нарождавшейся нервозности, могущей перерасти в настоящую панику, ловивших рубку в мутной воде. А теперь к нефтяной проблеме вдруг добавилась еще одна – газ. И это тоже было серьезно.

– Рад слышать это из ваших уст, мсье Флипс, – воскликнул Жак Сарти. – Да, союзнический долг превыше всего, ведь все мы – дети одной цивилизации, у нас общая культура, общая история, и будущее у нас тоже должно быть только общим. Но, кроме обязательств и заверений, сейчас нам хотелось бы иметь нечто более материальное.

– Например, несколько миллиардов кубометров русского газа, – подхватил Ван Левен. – Признаться, ситуация в энергетике, хотя и далека еще от критической, может стать таковой в любой момент. "Голубое топливо" с востока крайне важно для нашей промышленности, ведь на территории Европы ничтожно мало своих месторождений, а возить газ из-за океана чрезвычайно невыгодно и, к тому же, весьма опасно.

– Президент Мердок выдвинул русским жесткие условия, – уверенно сообщил Энтони Флипс. – Москва должна возобновить подачу газа в Европу в соответствии с существующими между вами и русскими договоренностями в течение нескольких суток.

– Эта авария на газопроводе, якобы теракт, – протянул Сарти. – Будь я проклят, все это случилось очень вовремя, слишком вовремя! Нам словно дали понять, что могут в любой миг перекрыть каналы снабжения.

– И при этом формально русских не в чем упрекнуть, – с кислой миной добавил Мартин Ван Левен. – Москва не просто перекрыла вентиль, что стало бы поводом для экономических санкций. А угроза терроризма вполне реальна, так что здесь России можно лишь посочувствовать.

– Верно, господа, эти диверсии, конечно, выглядят несколько странно, – уклончиво заметил Энтони Флипс.

Госсекретарь прибыл в Европу вовсе не для того, чтобы подливать масла в огонь. Подрыв газопровода в России вызвал настоящую панику, которой поддались не только привыкшие всегда и во всем доверять телевиденью и "желтой" прессе, но и те, кто стоял у вершин власти. Обстановка была поистине предгрозовой, и больше всего госсекретарь рассчитывал снять напряжение, убедив своих коллег воздерживаться от излишне радикальных действий.

– Да, они выглядят крайне странно, – криво усмехнулся Мартин Ван Левен. – А вкупе с атакой на хранилища нефти в Германии они кажутся более, чем подозрительными. Пятьдесят пять миллионов баррелей сырой нефти, федеральный резерв германского правительства, фактически оказались выключены из топливного баланса. Причем почерк в общих чертах схож. И в России, и в Германии объекты подверглись террористическим атакам, хотя немцы обошлись без человеческих жертв.

– Да, все это подозрительно, – не стал спорить Флипс. – Признаюсь, многие в Вашингтоне полагают, и не без оснований, что русские и арабы сейчас вступили в некий тайный сговор. Европейские государства слишком сильно зависят от поставок импортных энергоносителей, и кто-то решил напомнить вам об этом. Стоило только саудовцам призвать своих соседей к установлению нефтяного эмбарго, и Москва тотчас нашла повод оставить вас без газа. Сейчас у моей страны тоже немало проблем, в том числе и из-за несдержанности арабов, так что, вполне вероятно, есть люди, уверенные, что сумеют сломить вас, пока Америка обеспокоена иными заботами. Наше правительство тоже опасается паники, роста цен на топливо.

– Лицемерие, – неожиданно зло произнес Мартин Ван Левен. – Вам точно нечего бояться. У вас, господин Флипс, у американцев, под боком Мексиканский залив, есть месторождения на Аляске и в Техасе, и вы сможете покрыть дефицит ближневосточной нефти, не говоря уже о том, что у вас нет проблем с газом. А вот мы целиком и полностью зависим от русских и арабов, которые теперь держат нас за горло. Осталось только сжать, – и он изобразил в воздухе жест, будто кого-то душил, ухватив за глотку.

От такой атаки Энтони Флипс опешил, на миг потеряв дар речи. Самое неприятное, голландец был прав, и Штаты почти не ощутили проблем из-за эмбарго, которое поддержал далеко не каждый член ОПЕК. Удар пришелся по европейцам, так что вполне понятно, отчего Ван Левен не испытывал к гостю из СШАП теплых чувств, решая сейчас, по сути чужие проблемы.

– О союзниках вы вспоминаете лишь тогда, когда требуется разместить вои бомбардировщики поближе к театру военных действий во время очередной показательной порки, – с неприязнью продолжил Мартин Ван Левен. – Во всех остальных случая мы для вас – только пешки. Чертов иранский катер пустили на дно ваши "Гарпуны", выпущенные американскими моряками с американского крейсера, а теперь мы, европейцы, обязаны расплачиваться за это. Вместо того, чтобы иногда пойти на компромисс, вы, на всех смотрящие свысока, только и можете, что размахивать обнаженным оружием перед лицом тех же иранцев, которые вдруг перестали вас бояться.

– Не хотелось об этом говорить, – перешел в контрнаступление собравшийся с мыслями Флипс, – но, угрожая оружием Ирану, мы заботимся о вас. Напомню, господин Ван Левен, что Тегеран уже располагает ракетами, способными дотянуться до южной Европы, так что в опасности окажетесь вы, Соединенные Штаты же, отделенные от всего этого хаоса Атлантикой, еще много лет будут совершенно неуязвимы для персов или иных безумцев, что спят и видят, как бы создать собственные ядерные силы. Требуя от Тегерана свернуть все работы по части ракетно-ядерного оружия, Вашингтон беспокоится о том, чтобы после Хиросимы и Нагасаки Вена или Берлин не стали следующими целями реальных, а не учебных ядерных атак. Моя страна первой и пока единственной применила атомное оружие в войне, и мы не хотим увидеть миг, когда придется вновь использовать свой арсенал. И ради вашего же спокойствия нам приходится идти на многое, например, говорить с позиции силы с русскими, с которыми мы, если говорить откровенно, вовсе не заинтересованы в конфронтации.