Дети Брагги

— Дружина? — коротко бросил он в сторону дочери Раны Мудрого.

— Уже здесь, — так же коротко ответила она. — Пытается прорубиться через дверь, и дружина Гвикки с ними.

Через пару минут расчищенное пространство значительно увеличилось, однако откуда-то из-за окна потянуло дымом, дощатый пол под ногами перестал служить надежной опорой, став скользким от крови. За спиной Грима хриплым от боли голосом раненый скальд запел гимн Фрейю.

Внезапно неизвестно откуда пришедшийся удар скамьей заставил Карри упасть на одно колено. Клинок ее оказался блокирован мечом противника, в котором она к удивлению своему узнала ратника из личной охраны конунга. Сейчас же этот пышущий ненавистью здоровяк всем весом давил ее клинок. «Вот потому я и говорила, что для хорошей работы мечом у меня сил недостанет», — невесело подумала она, чувствуя, как окровавленное острие все ближе и ближе подползает к ее горлу.

И тут весь мир переменился. Карри и ее противника, у которого, как она заметила, зрачки были сужены в еле заметную черную точку, окружила вдруг бездонная сосущая тьма, пустота, в которой совершенно не за что было зацепиться. И эта пустота взорвалась внезапно вибрирующим воем.

За плечом все давящего на нее дружинника Карри вдруг увидела лицо Грима. Не переставая орудовать мечом, Квельдульв, казалось, глядел прямо на нее, и во лбу у него, рассекая холодную тьму, загоралась точка света. Чернота сгущалась, погружая всех троих во всеобъемлющую беззвездную ночь. Карри чувствовала присутствие в этой ночи неких существ. Тьма кишела этими странными существами, и не понять, клубились в ней человеческие фигуры или очертания обитателей нижнего из миров Хель, все эти омерзительные чудовища, которых, с холодным расчетом взывая к силам хаоса, пробуждал теперь Квельдульв, скальд Локи.

Пойманная среди этих странных голосов и вечной ночи, Карри каким-то образом могла видеть и Грима, и своего врага. Их яркие силуэты танцевали в кромешной тьме. Меч Весова дружинника как будто бы светился изнутри каким-то нездешним лиловато-зеленым светом. Карри усилием воли попыталась сосредоточить все силы на руке, сжимавшей меч, вливая в нее всю свою ненависть к Весу.

Попыталась сдвинуть с места клинок. И обнаружила, что не способна даже пошевелиться.

«Грим взывает к рунной волшбе, не используя руны, у него просто нет времени творить их!» — пронзила ее невероятная догадка, а вместе с ней и отчаяние. Если он ошибется, если не сможет загнать назад всех этих существ, если не сможет изгнать из горницы эту живую тьму, гибель грозит всем, кто находится здесь…

Губы Грима шевельнулись, и дружинник начал… Падать? Карри скорее почувствовала, чем услышала его крик, бессловный визг невероятного отчаяния.

Падать?

Но нет, он стоял прямо, не падал. Дружинник сжимался, с невероятной скоростью отдаляясь от Карри и Грима, с леденящим душу воплем. Его голос, как и его тело, замыкался в себе, становясь все тише, все дальше, все глуше… Карри почувствовала, как тот же инеистый холод вливается в нее, растекается по жилам…

Кто-то дернул ее за плечо.

В следующее мгновение чья-то рука отшвырнула ее к стене, перед глазами сверкнул клинок.

— Прикрой Ванланди, — бросил ей Грим, одновременно подталкивая к ней ногой меч. — Это еще не конец.

Мучительным усилием воли, заставив себя забыть о недавнем ужасе и подобрать с пола клинок, дочь Раны Мудрого — ей же дал это мгновение сын Эгиля, прикрывая ее, пока она подбирает меч, — оглянулась на то место, где только что был ее противник.

Ничего.

Справа от них, у двери, в скрежете стали все бешенее, все неистовее кружились в танце смерти тела воинов. Догадавшись, что это прорвались наконец в палату Круга дружинники Гвикки, Грим двинулся через горницу, к той самой «положительной» в гадании стене, вдоль которой легли руны.

Заметив возле самого плеча чей-то клинок и резко отбросив свое тело в сторону, Грим ударил нападавшего ногой. Острие клинка дернулось, затем рванулось к его ребрам. Грим отклонился, развернул меч и ударил им, как мясницким ножом — снизу вверх и вдоль собственного тела. Острие меча наткнулось на переплетенные звенья кольчужной рубахи. Железо царапнуло по железу, взвизгнув, словно слабо протестуя. Безглазый — вместо зрачков одни только черные точки! — дружинник вновь занес меч, Грим проскользнул ему под руку и ударил снова, целя в незащищенную кольчугой подмышку.

Расчет — «И когда он научился рассчитывать в драке!» — промелькнула в голове Квельдульва шальная мысль — был верен.

Клинок вошел в плоть. Он ощутил, как лезвие слегка замедлилось, проходя кольчугу и встречая лишь слабое сопротивление плоти, все глубже стало погружаться в тело. Клинок вошел на всю длину.

Поворачивая, прежде чем выдернуть меч, Грим услышал справа от себя возглас Амунди. Сын Эгиля дернул на себя клинок, но тот поддался не сразу. Не желая терять времени, Квельдульв уперся ногой в грудь противника и изо всех сил толкнул его наземь.

Не тратя даже взгляда на выяснение, что сталось с пронзенным им дружинником, Грим повернулся на каблуке. Вторая нога стала на грудь упавшего.

Амунди, стоя на одном колене, явно собирался поднырнуть под занесенный клинок противника. Вот он подобрался. Прыгнул. И вновь скрежет металла о металл — жалобно застонала кольчужная рубаха под плащом дружинника. Амунди же это дало возможность вскочить на ноги. Использовав поверженное тело как трамплин, Грим перехватил меч в обе руки и со всей силы обрушил его на дружинника сзади. Сила удара перерезала закраинные звенья кольчуги у шеи, и клинок беспрепятственно погрузился в тело.

Амунди уже был занят другим воином. Однако схватка постепенно угасала. Светлая горница скальдов, залитая кровью, заваленная телами палата Круга, напоминала место бойни. Грим оглядел пораженных происшедшим дружинников Гвикки, Карри, без сил упавшую на скамью у стены, и рядом с ней зажимающего рану Ванланди. Взгляд его остановился на скальдах, сгрудившихся у дальнего окна, бьющихся уже один на один с последними из нападавших…

Скальды же обороняли кого-то или что-то, что находилось за их спинами, и Грим вдруг понял, что над головами их возвышается, как это было, сколько он себя помнил, голый как шар, совершенно лысый череп.

Дед?

Сопротивление нападавших ослабло, дети Брагги расширили круг, и последняя в горнице схватка распалась на отдельные поединки. В два, может быть, три скользящих прыжка перемахнул горницу и остановился…

С радостным нечеловеческим смехом один из дружинников нанес удар Эгилю на уровне колена, прекрасно, очевидно, зная, что истощенному болью скальду не перепрыгнуть через клинок.

Дружинник же, в котором Грим узнал вдруг Эйнара, со злорадным смехом отскочил на шаг назад. Сам Грим находился слишком далеко, чтобы добраться до него прежде, чем он вновь бросится на отца.

Эгиль, нечеловеческим усилием уклонившись от клинка, поскользнулся на крови, потерял равновесие и рухнул на колени.

Противник его вновь злорадно расхохотался, однако, решив растянуть удовольствие, подождал, пока встанет его обессиленная жертва.

Время для Грима вдруг поползло не быстрее улитки, скальд Одина медленно поднялся на колени. Грим, с ужасом понимая, что ничего не может поделать, видел, как дрожат ноги отца, как от полного изнеможения вздымается грудь. Лицо скальда Одина было залито кровью. Руки с ужасающей медлительностью уперлись в доски пола. Пальцы вывернулись. Выпятились локти. Он держался из последних угасающих — сил.