Дети Брагги

— Помню, — вскинулся на этом месте Скагги. — Под конец первой зимы Тровин, бывало, становился белым как мел и замертво валился на пол. А случалось, целыми днями лежал у огня без движения, только каждый час просил подать ему пить. Озноб же не проходил до самого лета.

Грим на это только сумрачно кивнул.

«…поняв, что не способен более обходиться без вересковой с багульником настойки. Каждый вступивший в Круг знает, что багульник и белена при частом их употреблении уводят в мир ярких снов, откуда уже нет возврата. Дар вереска страждущим и целителям заключается в том, что цветок позволяет растянуть отпущенное пользующему его время до самой последней черты, не лишая его при этом способности ясно мыслить».

— Отец! — сквозь стиснутые зубы прошептал Грим. «Но до середины следующего лета опыты мои пришлось прервать, если я не готов был вовсе от них отказаться.

Хоть и считают многие внутренние области Гаутланда местом глухим, но и до него доходят вмести с Йотланда и из прочих стран. От заезжего купца, который занемог неподалеку от моего дома, я узнал о создании нового конунгства на севере Йотланда. А порадовавший меня приездом, хоть и опечаливший своей бедой сын Эгиля поведал о том, что случилось это после битвы у Данвирка, где войско данов, став могучей стеной, не допустило в нашу землю саксов. Сам Квельдульв, хоть и давно уже скрывается на острове, все же часто наезжает в Рьявенкрик. Он же рассказал мне о битве, в которой Вес одержал победу над конунгом Гормом Старым.

Примечательным же в тех битвах, даже на взгляд отрекшегося от рун берсерка, показалось то, сколь мало в них взято было пленных и сколь многие славные витязи погибли в тех бурях мечей.

Тут-то и вспомнилась мне дума, туманившая чело «аса павших», а руны лишь подтвердили мою догадку, что это «ас асов» пополняет свою дружину.

Восстановив силы, я вернулся в мир снов в надежде обрести уже не решение и даже не ключ к нему, а хоть какой-то намек, что указал бы нам выход. В день летнего солнцестояния я решился принять отвар много более крепкий, чем принимал обычно и… Мне удалось!

Быть может, единственному из смертных удалось мне пробудить вельву!»

Грима отвлек странный звук у него за плечом. Лицо мальчишки было мертвенно-бледным, ненужный в утреннем свете факел ходил в руке ходуном. Сыну Эгиля пришлось несколько раз крепко встряхнуть Скагги за плечо, чтобы тот очнулся.

— Так вот что это было! — заикаясь, выдавил воспитанник Тровина.

— Вот отчего ноги и руки ему сводило судорогой, вот отчего на губах у него выступала пена, а я все эти три дня не мог добудиться!

— Возможно, наставник твой спас всех нас, — совершенно серьезно ответил на это Грим Квельдульв. — Никто не мог бы сделать столько, сколько сделал для нас он: добыл знание. А знание сейчас и есть тот самый путь к спасению. Хотя за это знание ему пришлось заплатить слишком дорогой ценой, — уже тише добавил он.

— Теперь я понимаю, почему для него было так важно отправить меня из усадьбы, — пробормотал Скагги, голос у него предательски дрогнул.

«Я заставил ее поведать мне, что известно ей о битвах в Йотланде и битве последней. И — горе нам — «вельва поведала и правду сказала», что с каждой последующей, как и с этих двух, все больше героев станут увозить девы битвы к порогу Вальгаллы, но битвы земные лишь шаг за шагом приближают «век мечей и секир» для Мидгарда, а значит, и сам Рагнарек! Исход которого по-прежнему едва ли спорен, и очень мала вероятность того, что воинству Одина удастся победить чудовищ и инеистых великанов.

Проводником же Бельверка в Мидгарде служит мой воспитанник Вес. Однако не спеши полагать, тот, кто читает мои слова, что смерть сына Хельги разрубит этот намертво затянувшийся узел. Огромное войско, что собрали возгордившиеся своим могуществом — после того как их отец отнял у нас земли в Британии — сыновья Альфреда-конунга, победить под силу лишь всем, объединенным, послушным одному вождю дружинам Йотланда и островов. Или, быть может, еще Харфаргу, хотя не побывав в его стране, я не решился бы утверждать это с полной уверенностью. Дружины же данов, все до единой дружины, если не обманывают меня доходящие на остров слухи, пойти готовы лишь за Весом или конунгом Вестмундом.

Скажу последнее, и если эти знаки разбираешь сейчас ты, Грим, мужайся.

В начале весны, узнав о ране моего фелага и твоего отца, я попытался передать ему через сны часть своей силы, полагая, что отпущенный срок мне все равно на исходе. Но войти в его сны я, как ни пытался, не смог. И вновь приготовил многокрепкий отвар.

Рана Эгиля и то, что, получив ее, он обратился за здоровьем к своему асу, позволили «предателю воинов» вскрыть твоего отца, — да простится мне столь грубое мясницкое сравнение. Не только жизненная сила, но и силы скальда, силы эриля уходят, утекают от него, утекают через Одина к кому-то или куда-то. И вновь ради друга и брата приняв через день отвар, я употребил все, чему когда-либо учил меня Круг, чтобы отыскать — куда.

Читая мои слова, ты, без сомнения, знаешь или узнаешь вскорости, что ратников врага защищает рунная волшба, что кто-то среди них творит оборотные руны. Оборотные же руны творит тот, кто крадет чужой дар, — так говорится в древнем сказании. Но этот «оборотный» эриль, что появился среди франков, сам не крадет ничего, поскольку не может красть.

Дар и силу волшбы дает ему Бельверк, ту самую силу, что крадет он у Эгиля, скальда Одина, своего скальда».

Скагги услышал, как Грим судорожно втянул в себя воздух.

«Украсть же тот эриль не способен потому, что не человек он, а хогби, немертвый, обитатель гробниц. Тело Реда, которое исчезло до того, как успели мы его похоронить, забрал себе Один.

Рунные заклятия-гальдары, точнее, двенадцатое из них, о котором говорит в речах своих Высокий, дает асу асов власть подчинять себе мертвецов. Тело же старшего сына ярла Хакона тем более ему подвластно, что убит был Редерик тем самым жезлом, что изготовил для Бельверка Велунд. Тот, кто при жизни был Редом, а в смерти стал Вестредом, не даст отступиться франкам, не даст отступиться их конунгам, даже если б сыновья Альфреда захотели того.

Появление Вестреда — знак того, что не близится, но настал тот век, когда Братья начнут биться друг с другом, родичи близкие в распрях погибнут.

Рассказ мой почти завершен. Осталось добавить, что дни мои на исходе. Сочтены отваром, последние порции которого — стоит честно взглянуть правде в лицо — почитай что убили меня. Сочтены мои дни и гаданием рун. Руны открыли, что лазутчики Вестреда, набранные из франкской дружины стоящего на Фризских островах Вильяльма по прозвищу Длинный Меч, сына Хрольва Пешехода, уже проникли на Гаутланд, чтобы найти меня. Единственная моя надежда — на Скагги, которого, дописав это послание, я завтра в ночь отошлю из усадьбы на поиски Грима, сына Эгиля. Тем самым я окажу последнюю помощь как покинутому мною Кругу, так и моему фелагу — вернув ему сына, — так и самому Гриму, место которого среди детей Брагги.

Оставленные мною соратники и друзья, знайте, что положение хельмскринглы не безнадежно — ибо ничего безнадежного нет. В ваших руках остаются еще руны и их волшба. Высосав все, что было во мне от скальда и эриля, сновидческий отвар позволил мне проникнуть в тайну Футарка.

Руны не подвластны ни асу асов, создателю своему, ни всем асам Асгарда! Принеся себя в жертву на великом Ясене, Один-скальд лишь проник в суть и значения рун, научился править их силой, но сами руны ему неподвластны!