Дети песков

И пусть все эти тряпки первые мгновения казались преподавателю непривычными и даже в какой-то степени забавными, но это продолжалось лишь до тех пор, пока его внимание не переключилось на еду, любезно предложенную Лантеей на завтрак. Хетай-ра принесла миску с кусками сырого мяса и странными серовато-зелеными лепешками.

— Это приготовленное мясо? — усомнился Аш, держа в руках небольшую пиалу и внимательно разглядывая куски темно-красного цвета.

— В Барханах мясо едят сырым. Поверь, здесь никто не станет отваривать или жарить хороший сочный кусок мяса с кровью… Так не принято.

— И как же его есть? Так ведь можно отравиться.

Лантея несколько секунд что-то обдумывала и после все же отобрала блюдо у спутника, отдавая ему вместо сырого мяса одну из лепешек.

— Тебе и правда может с непривычки поплохеть. Давай-ка сейчас ты обойдешься простым хлебом, а позднее я найду для тебя более подходящее угощение, — сказала девушка и виновато улыбнулась.

Разломив небольшую плоскую лепешку пополам, профессор аккуратно откусил краешек и задумчиво пожевал, привыкая ко вкусу. Как он уже догадался, кашами и овощами в Барханах его никто кормить не собирался, и стоило свыкнуться со вкусом местной еды, чтобы элементарно не умереть с голода. Лишайниковая сдоба оказалась чуть горьковатой, но вполне съедобной, хотя больше одной лепешки съесть было трудновато — этот хлеб хорошо насыщал.

— Городские слушания начнутся только завтра, — ненароком обронила Лантея во время трапезы, бросая на сидевшего за столом Ашарха испытующий взгляд украдкой. — Я хотела бы показать тебе Бархан, пока у нас есть свободное время. Ты ведь и сам бы этого хотел, правда?

Профессор ничего не ответил, задумчиво пережевывая последний кусок сдобы, все еще пытаясь определить для себя, нравилось ли ему это диковинное блюдо или нет.

— И, к тому же, тебе не помешало бы посетить горячие источники, — намекнула девушка, демонстративно морща нос.

— У вас тут есть подземные водоемы? — спросил мужчина и вскинул бровь, заинтересованный последним предложением. — Я бы не отказался, если честно…

— Конечно есть, — усмехнулась хетай-ра. — Дожевывай и пойдем.

Преподаватель скорее поднялся на ноги и отряхнул одежду от крошек. Послушно приняв из рук своей спутницы стеклянный фонарь с встревоженными светлячками, он шагнул вслед за ней в непроницаемо черный коридор дворца.

— Ты хочешь мне сказать, что вы всегда живете в этом кромешном мраке?.. Никаких свечей, факелов, зеркальной системы освещения? — почему-то шепотом спросил у девушки Ашарх.

Они ступали по одной из каменных галерей дворца, изрезанной узкими переходами и арками, ведущими в соседние помещения. Фонари здесь были развешены по стенам на большом отдалении друг от друга, а потолки нависали так низко над головой, что при желании до них можно было дотронуться рукой.

— Мы неплохо видим в темноте, поэтому нам хватает светящихся растений. Как бы тебе объяснить… Понимаешь, мы ведь по сути своей ночные хищники с острым слухом, Аш, обитающие под песками на протяжении тысячелетий. Здесь привыкаешь верить своим ушам больше, чем глазам. Солнечные лучи почти не проникают в город, поэтому в Барханах царит другой уклад жизни.

— Когда вчера мы блуждали по коридорам, я, если честно, думал, что это из-за позднего вечера так темно, — посмеялся над своей наивностью Ашарх.

— И надеялся, что утром, видимо, солнце каким-то немыслимым образом озарит этот город? — усмехнулась Лантея. — Нет, это обитель вечного мрака. Ходи здесь без меня с фонарем, если не хочешь заблудиться… На самом деле, наш Бархан еще самый светлый из-за центрального входа в город над рыночной площадью. Стеклянный купол днем дает много света. В некоторых подземных полисах хетай-ра нет даже такого.

— Это ведь Третий Бархан, верно? Помню, еще в Залмар-Афи ты говорила, что всего их пять.

— Да, у хетай-ра пять правящих семей и пять городов по их числу. Но главенствует над всеми, конечно, Первый Бархан. На изегоне, местном языке, это звучит как Zceit. Там правит матриарх, которой волей-неволей обязаны подчиняться все остальные правительницы.

Свернув куда-то в сторону, Лантея на ходу ухватила спутника за рукав и потянула его следом. Вдвоем они нырнули в арку и оказались в просторной кладовой, заполненной грубыми каменными шкафами. В помещении не было ни одной живой души и витал приятный легкий запах чистоты. Девушка бесшумно скользила меж полками, забитыми различными вещицами, одеждой, чашами и бадьями, лишь изредка прося своего спутника посветить ей фонарем. Через несколько минут хетай-ра бросила в заплечный мешок свертки с полотенцами и предметами для купания, и развернулась к выходу.

— У меня складывается впечатление, что жизнь здесь устроена чуть ли не лучше, чем в человеческих городах на поверхности, — признался Ашарх, стоило им вернуться обратно в галерею. — Сухо, тепло, растут всякие съедобные мхи, есть источники с водой… Если бы еще не эта вечная темнота, которая превращает ваш полис в каменный гоблинский склеп, то можно было бы сказать, что это просто мечта, а не город.

— Ну так можно в любом месте одни положительные стороны выделить! Надо уметь за красивым фасадом здания разглядеть его затопленный подвал, потрескавшиеся стены и дырявую крышу… А тут все это разваливающееся строение только и держится, что на плечах его жителей, — неохотно пробормотала девушка. — Мы выживаем здесь, Аш. Питаемся всем, что шевелится, и что облюбовало местные камни. Постоянно рискуем оказаться под завалами, когда какой-нибудь из участков подземных тоннелей разрушится или же его прокопают ингуры. Еще и эти твари постоянно роют свои ходы, проникая в Бархан со всех сторон, как зараза… Ничего приятного в этой жизни нет.

Поджав губы, Лантея грустно кивнула профессору, который ее внимательно слушал. Все ее слова были искренними, а оттого смысл их становился еще печальнее.

Через мгновение коридор вывел спутников в тронный зал, где на широких бортах бассейна, опираясь на подушки, сидели две молодые девушки с длинными молочно-белыми волосами, заплетенными в три косы, и в свободных ярких платьях. Они о чем-то увлеченно перешептывались и мягко смеялись, пока в их поле зрения не появилась Лантея. Хетай-ра мгновенно замолчали и, вскочив на ноги, спешно склонили головы перед дочерью матриарха.

— Ниэля, Арконция, разве вы не должны быть с моей матерью? — строго спросила девушка, которой прекрасно было известно, что обе сестры-близнецы прислуживали матриарху чуть ли не с самого своего совершеннолетия и постоянно присутствовали в ее поле зрения.

— Правительница изволила удалиться на молитву! — спешно проговорила Ниэля, но взгляд ее больших светло-серых глаз был направлен только на Ашарха, молчаливой тенью замершего за спиной Лантеи. Она с явным интересом разглядывала чужака.

— Приказала предоставить мольбище в полное ее распоряжение! — тут же добавила Арконция и незаметно толкнула сестру в плечо, чтобы отвлечь ее от созерцания смуглокожего человека.

— Мериона с ней? — требовательно уточнила дочь матриарха, скрещивая руки на груди.

— Нет. Она уже ушла в центральное здание гарнизона с вашим отцом, — откликнулась Ниэля, неловко улыбаясь и отводя глаза.

— Чудесно, — протянула Лантея. — Значит, мы с ними не пересечемся сегодня. Если обо мне кто-нибудь спросит, то скажите, что вы меня не видели. Ясно?